Нет, он бросит свой рюкзак и, если понадобится, спустится вниз со мной на спине. Возможно, он будет ругать меня всю дорогу, но не остановится, пока я не окажусь в безопасности.
Думаю, из него получился бы отличный муж для Марен. Я из кожи вон лезла, чтобы заставить его уйти, и мне это удалось. Может, я бы и не стала этого делать, если бы знала, насколько хуже будет Марен.
Эти мысли улетучиваются, когда я погружаюсь в один из тех глубоких, внезапных дневных снов, от которых просыпаешься, не понимая, где ты и какой сейчас месяц.
Мне снится Миллер. Он вернулся в наш коттедж в Хэмптоне и принес мне мороженое, просто потому что я его люблю.
— Почему он принес тебе, а не мне? — Спрашивает Марен.
Я настаиваю, что это ничего не значит, но это ложь. Это действительно что-то значит. Это похоже на кольцо с бриллиантом, на букет роз. И я хочу, чтобы это что-то значило, даже если я не должна этого желать.
— Кит, — говорит Миллер. — Кит.
Я распахиваю глаза. Уже смеркается, и Миллер, который, судя по всему, стоит у палатки и зовет меня, предупреждает, что я должна ответить, иначе он войдет.
Какой странный сон. Ничего подобного никогда не происходило.
— Тебе лучше быть одетой, — говорит он.
— Что? — спрашиваю я, как раз в тот момент, когда молния расстегивается и в комнату просовывается его голова, а вместе с ней и куча пыли.
Он хмурится, в его глазах плещутся облегчение и раздражение.
— Господи, — говорит он. — В следующий раз отвечай, когда я буду звать тебя по имени. Ты меня до смерти напугала. Уже ужин, ты все проспала.
Я устала и не особенно голодна. И то, и другое — признаки кислородного голодания, но я слишком измотана, чтобы беспокоиться об этом.
— Я, пожалуй, пропущу его, — бормочу я, переворачиваюсь на другой бок и сворачиваюсь в позу эмбриона, зарываясь лицом в подушку.
Из-под меня вырывают подушку. Моя скула врезается в спальный коврик.
— Эй! — вскрикиваю я.
— Вставай, мать твою, или я ее уничтожу.
У меня отвисает челюсть.
— Ты этого не сделаешь.
Его взгляд совершенно спокойный и определенно не похож на взгляд человека, который блефует.
— Думаешь?
— Пошел ты, Миллер, — рычу я, сбрасывая с себя спальный мешок и натягивая штаны.
— Пошла ты, Кит, — отвечает он, убираясь из палатки, но не возвращая мне подушку. Когда я, спотыкаясь, выхожу наружу, он ждет меня, прищурившись. Он протягивает подушку, и у меня возникает мысль забраться обратно в палатку и заставить его драться со мной за нее. От этой мысли у меня в животе появляется странная энергия, но он точно не уклонится от драки, а сейчас, когда я вышла на воздух, оказывается, что я действительно проголодалась. Я бросаю подушку внутрь и направляюсь к обеденной палатке.
— Ты не можешь просто так отказываться от еды, — говорит он. Он без усилий идет рядом со мной, хотя я шагаю так быстро, как только могу.
— Я знаю, — рычу я. — Просто я плохо спала прошлой ночью.
— Потому что ты поняла, что это была чертовски ужасная идея?
— Потому что я пыталась придумать, как организовать тебе смертельный несчастный случай, и не могла вспомнить, какие местные растения ядовиты, — отвечаю я. Его губы подрагивают. Я борюсь с собственным желанием улыбнуться.
И тут я понимаю, что этот обмен репликами произошел как раз в тот момент, когда мы заходили в палатку, и все шесть пар глаз наблюдали за перепалкой, и последовавшим за ней коротким случайным перемирием, и я чувствую себя так, словно меня на чем-то поймали.
Как будто есть что-то подозрительное в том, что мы с Миллером пришли вместе, с опозданием, почти улыбаясь друг другу. Я краснею и сажусь на ближайшее место, которое не рядом с Джеральдом. Миллер идет за мной и садится напротив.
— Мы должны проверить тебя, — говорит Гидеон, держа в воздухе пульсоксиметр.
— Это для проверки уровня кислорода, — говорит Джеральд. — Это...
— Она знает, что это такое, — рычит Миллер, и наши взгляды снова встречаются.
Он знает гораздо больше о том, чем я занималась последние несколько лет, чем я знаю о нем. И мне интересно, что еще ему известно.
Очень надеюсь, что не все.
Глава 6
Кит
ДЕНЬ 3: ШИРА-1 — ШИРА-2
11 500 футов — 12 800 футов
Еще темно, когда Джозеф будит меня своим деликатным утренним приветствием. Я открываю глаза и полсекунды просто смотрю в потолок палатки, погруженная в тоску.
После тяжелого сна вчера днем я никак не могла уснуть. Было уже почти два часа ночи, когда я, наконец, отыскала свою заначку снотворного, которую захватила с собой, но четырех часов сна оказалось явно недостаточно.
Несмотря на сильный холод, я заставляю себя снять базовый слой внутри теплого спального мешка, поскольку с наступлением дня мне станет жарко. Я натягиваю походные штаны и футболку, и перед тем как выйти из палатки, хватаю куртку.
— На тебе недостаточно одежды, — ворчит Миллер, шагая рядом со мной. — У нас сейчас восхождение, а потом мы совершаем акклиматизационный дневной переход. Тебе понадобится базовый слой.
Я закатываю глаза. Сейчас шесть часов гребаного утра, а он уже командует мной.
— Когда мне понадобится мужчина, чтобы прокомментировать мой выбор одежды, я отправлюсь в путешествие во времени на восемнадцать сотен лет назад, когда это было социально приемлемым поведением.
— Пока ты будешь путешествовать во времени, можешь заодно вернуться к началу этого похода и сообщить Алексу, что у тебя есть парень, — добавляет Миллер. — Хотя, может, тебе просто нравится внимание.
У меня отвисает челюсть. И снова слишком много всего хочется сказать.
Во-первых, откуда он вообще знает, что у меня есть парень?
Во-вторых, мне не нравится внимание, и как он посмел предположить это?
В-третьих, такое впечатление, что он ревнует?
— Он просто дружелюбен, ты, извращенец, — отвечаю я. — Уверена, для тебя это чуждое понятие.
— Вытащи голову из задницы, Кит, — отвечает он, когда мы уже подходим к палатке. — Это — не дружелюбие.
Там снова яйца, кофе, жареный хлеб и сосиски. У меня снова нет аппетита, поэтому я пью только кофе, игнорируя Миллера, когда он
