нам выходит Илья. Судя по нравоучительному голосу бабушки, доносящемуся из кухни и по язвительно-дерзким ответам Риммы Анатольевны, мой сосед решил тоже сбежать - в женском обществе своих родственниц ему явно не комильфо...
- А вы куда? - смотрит на меня испуганно, явно опасаясь, что я его покину.
- Я за голубцами, и Клару дома оставлю.
- А мне по работе на минуту надо выйти. Подъедет один... коллега.
Оправдываемся с полканом, как нашкодившие школьники. Переглядываемся нечаянно, как будто мы договорились о чем-то. А мы не договаривались! Нечаянно получилось.
Ну, и опять же - я хотя бы правду говорю! А он явно и неприкрыто врет!
Открываю уже рот, чтобы позвать Илью с собой на помощь, якобы донести голубцы. Потому что оставаться в подъезде с наглецом-полканом нет никакого желания! Более того, после его жутких пошлых намеков, сказанных в гостиной у Ильи, даже есть некоторые опасения за свою честь!
Но пригласить его не успеваю.
- Ильюша! - доносится из кухни ласковый громовой голос Клавдии Филипповны. - Где-е-е ты?
- А-а-а, ну, ладно! Идите. А я пока пойду стульчики вокруг стола расставлю, - сливается сосед и торопится на зов бабули.
Выходим из квартиры.
Спускаемся по лестнице вниз.
Молчим.
Становится как-то даже неловко. Но, собственно, о чем нам разговаривать? О работе? Ой, нет, очень не хотелось бы после вчерашних моих косяков! О семье полкана? Ну, тоже такое себе...
Возле своей квартиры я останавливаюсь.
Он зачем-то останавливается тоже.
Сторонюсь, пропуская его к лестнице.
Но он стоит, как вкопанный и к лестнице не идет.
Хмыкаю. Ну, ладно. Так, значит, так.
Достаю из кармана ключ и, стараясь не обращать внимания на Ветрова, отпираю дверь. Руки почему-то дрожат. Я уверена, что он смотрит на меня и очень точно оценивает мое же нервное состояние. Видит, что в его присутствии я нервничаю, и руки не слушаются хозяйку!
Ключ, как живой, неожиданно выпрыгивает из рук и скачет по плитке на полу.
И, конечно! Ну, а как иначе? Ветров первый наклоняется и ловит его!
Отодвинув меня в сторону, все также молча отпирает мою дверь моим ключом, делает приглашающий жест рукой. Мол, входите, прошу вас, гости дорогие!
Входим с Кларой.
Клара, увидев родные пенаты, радостно взвизгнув пытается спрыгнуть с моих рук на пол.
Отпускаю. Распрямляюсь.
Открываю рот, чтобы возмутиться тому, что он шагает внутрь моей квартиры без приглашения!
Но не успеваю.
Успеваю только испуганно вскрикнуть.
Мой наглый, бесстыжий, пошлый, гадкий начальник с очевидными намерениями вжимает меня своим телом в стену. Рот закрывается его губами. Руки удерживают меня за щеки - ни отвернуться, ни дернуться!
Чему там в таких случаях нас учили на курсах самообороны?
17 глава. Порядок действий и возможность выбора
17 глава. Порядок действий и возможность выбора
Порядок действий при нападении гласит. Первое - отвлеките внимание нападающего.
Отвлеките... Отвлеките тут, если голова совсем не хочет думать о том, о чем думать надо! А думает о совсем уже непотребных вещах!
О том, что его язык уже весь мой рот исследовал и напрочь подавил скромную попытку моего языка вытеснить прочь завоевателя!
И вот они сплелись, обрывая мои правильные мысли.
Отвлеките...
Ничего более оригинального не приходит мне на ум, как поднять вверх руки и... зачем-то запустить пальцы в его шевелюру!
Учили нас на курсах самообороны чему-то явно не тому.
Нет, отвлечь получается!
Только не его, а меня!
Я забываю, в принципе, чего хотела добиться!
И мой язык, следуя явному приглашению его языка, вдруг оказывается у него во рту! И вот я ощущаю его вкус. И вот я исследую его рот. И он такой... Ошеломляющий! Что я перестаю соображать абсолютно.
Что там дальше-то было? Что?
Кажется, после того, как удалось отвлечь внимание нападающего, дальше нужно ударить его в уязвимые места. Кажется...
От мысли о том, где именно у него находятся эти самые "уязвимые места", я отчего-то задыхаюсь! И он отпускает мои губы, давая вдохнуть кислород.
И да, меня бы, вероятно, отпустило это неожиданное безумие, но... Его руки! Его наглые умелые руки уже что-то такое, странное творят с моим телом, что я забываю даже о том, где именно на его теле находятся те самые уязвимые места!
Нет, он, вопреки своему обыкновению, не наглеет! Наоборот, он очень нежно гладит кончиками пальцев мое лицо, словно знакомится с ним вот так, тактильно.
Медленно открываю глаза.
И мы смотрим в глаза друг другу.
И он смотрит так внимательно, изучающие, что я теряюсь и забываю о том, что для меня логично было бы хотя бы возмутиться.
На мгновение мне кажется, что даже неумолимое время замирает. И я смотрю на него и... Боже мой, он такой мужественный!
Эти глаза голубые. Эти короткие тёмные волосы. Эта решительная линия челюсти... Так и хочется поднять руку и познакомиться с ним тоже!
И я, как бы со стороны, вижу, что моя рука неожиданно для меня вдруг так и делает! Хотя я не собиралась!
И кончиками пальцев я ощущаю гладковыбритый подбородок, прямой нос, трогаю четкие линии широких бровей, касаюсь неожиданно мягкой и чувствительной нижней губы... И он сглатывает, облизывая губы.
Оглядывается.
- Где у тебя спальня? - спрашивает хрипло.
И я, наконец, прихожу в себя.
- Совсем уже, да? Совесть у тебя есть, вообще? Как думаешь, сыну твоему обидно будет, если он узнает? - поднырнув ему под руку, торопливо ухожу на кухню.
- Что узнает? Что мы с тобой переспали?
- Мы не переспали!
- Но он-то откуда может это знать?
- Так! В смысле... - теряюсь я. - Ты что, специально пошел со мной, чтобы меня перед Ильей скомпрометировать? Чтобы он думал, что я ему изменила?
- Нет. Я пошел с тобой, потому что очень люблю посиделки в семейном кругу. Но предпочитаю, чтобы они случались, как можно, реже.
- Так, а зачем... - открываю холодильник, чуть ли не засовывая голову внутрь. Краснею и не могу закончить вопрос! Вот не могу спросить "зачем ты меня поцеловал?"
- Очевидно же, - вздыхает он.
- Для меня неочевидно!
- Захотел и поцеловал.
Вот ведь наглец! Вот ведь блин!
С воинственным видом и с кастрюлей голубцов оборачиваюсь к нему.
- Нет, я уже поняла, что для тебя неуставные отношения с подчиненными - норма! Но ведь я - девушка твоего сына! Как так можно?
- Слушай, ты Римме
