вон сказки эти рассказывай. Девушка, невеста... Я что, не вижу, что у вас ничего нет с ним?
- Да бред! Почему это нет? - грохаю кастрюлей по столу. - Мы что, при родителях должны обниматься-целоваться? Да, мы недавно встречаемся. Да, еще сами толком не привыкли друг к другу!
И, похоже, вру я очень убедительно.
Потому что полкан медленно меняется в лице. Маска наглой уверенности сползает, оставляя неожиданную и очень не вяжущуюся с ним растерянность и, кажется, даже раскаяние.
- Так зачем тогда ты отвечала? - разводит руками.
- Очень по-мужски переложить всю ответственность на женщину! - вытаскиваю из кухонного ящика пластиковый контейнер и начинаю выкладывать в него голубцы. Ох, как хочется его посильнее уязвить! Вот хочется! Потому что разом вспоминается вдруг, что он вчера с Инночкой в кабинете сидел. И слухи все о нем вспоминаются. И! Самое главное! То, что в квартире надо мной сейчас находится его жена! А он тут себе такое позволяет!
Вот секунду назад я вообще об этом печальном факте не думала! А тут вот вспомнила!
- Слушай, вот что ты за мужик такой, а? У тебя же жена есть! А ты готов с кем угодно переспать! Есть у тебя совесть?
Вчера еще я даже подумать не могла, что посмею подобное заявить своему новому начальнику!
- Ты не зарывайся, Никитина! - он, похоже, тоже вспоминает о том, кто он и кто я. - И думай, кому и что говоришь!
- А вы уж определитесь, товарищ полковник, кто вы мне - будущий свекр, начальник или... любовник!
Фраза вылетает из моего рта неожиданно. Я и сама не понимаю, когда начинаю ее говорить, каким именно словом закончу! Только вот оно, слово это, неожиданно звучит и производит в моей квартире эффект разорвавшейся бомбы!
И мы замираем, ошарашенно глядя друг на друга.
Никитина, ты сейчас реально дала ему возможность выбирать?
18 глава. Работа прежде всего
18 глава. Работа прежде всего
Громкая трель входящего на моем мобильнике становится настоящим спасением! Потому что, судя по решительному взгляду, полкан ответит то, что мне совсем не понравится...
И я бросаюсь к столу, где лежит телефон чуть ли не бегом. Беру его в руки, читаю имя на экране.
Терёхин - инспектор из моего отдела. Он дежурит сегодня.
- Кто? - через плечо неожиданно заглядывает Ветров. И как только сумел так быстро оказаться рядом! И, главное, зачем?
- Эт вообще-то мой телефон! Чего это вы в него смотрите! - что смешно - теперь, когда речь зашла о работе, я моментально перехожу с ты на вы и уже не могу разговаривать с ним в том же тоне, как раньше! Вручаю Ветрову лоток с голубцами. - Идите, товарищ полковник, к себе! Я поговорю и поднимусь к вам!
- Терёхин - это же лейтёха из твоего отдела? - по-свойски, словно мы с ним муж и жена и обсуждаем общих коллег, спрашивает он.
- Да.
- Отвечай. Хочу знать, что там у меня в отделе происходит! - это звучит, как приказ. И я, по инерции, даже не нахожусь, что сказать и нажимаю на "ответить".
И вот он взял бы и отошел подальше! Но этот человек лишен напрочь чувства такта и какого-то уважения к другим людям. Наоборот, кажется, он подходит еще ближе ко мне! И становится совсем рядом!
Не знаю, не знаю, может, цель у него - просто подслушивать, но я сразу же начинаю думать о плохом! Что он намеренно воздействует на меня своими... не знаю чем! Харизмой? Властностью своей? Мужественностью? И ведь, самое страшное, что воздействие это даром не проходит! Я реагирую! Прямо-таки задыхаюсь от его близости! И сердце так разгоняется в груди, что, того и гляди, выпрыгнет!
- Да! - рявкаю в трубку, как будто это бедный Терёхин во всем происходящем виноват!
- Маргарита Андревна, - тараторит в трубку Терёхин. - Что ж вы не берете? Я звоню-звоню! Тут к нам в отдел вашего питомца привезли!
- Какого еще питомца? - спрашивает всё слышащий полкан, косясь в сторону лакающей воду из своей миски Клары.
- Кого? Фоменко или Слюсарева? - эти с периодичностью раз в месяц или два стабильно попадают в отдел, всё время находятся на учете и, судя по тенденции, в скором времени могут загреметь на малолетку.
-Да нет! С Фоменко и Слюсаревым я бы и сам разобрался! - ну, да, логично, не стал бы он меня в выходной дергать по такому поводу. - Тут рыжий этот, Петька Малышкин, у нас!
Полкан дергает бровью и кивает мне - мол, кто это?
Хмурюсь, потому что отвлекает и не дает своим присутствием думать связно!
Так, стоп! Малышкину же лет пять не больше! Вспоминаю, как были с опекой у них дома. Изымали старшего брата Малышкина.
Старший Малышкин розочкой от бутылки порезал собутыльника своей мамки, запойной алкашки и наркоманки, когда тот кинулся мамку бить. А младший бросался на нас, скаля зубы и визжа, чтобы отпустили брата, а потом бежал за машиной, увозящей старшего Малышкина, и выл, как волчонок!
Я потом пару раз ходила к ним домой по собственной инициативе, хоть такие вещи и не приветствовались в нашем отделе. Носила гостинцы и одежду.
Если пацана даже в отдел привезли, а не просто вызвали опеку на дом, значит, что-то из ряда вон.
- Сейчас приеду, - бросаю в трубку, отключаясь.
- Куда? - качает головой полкан. - Что у тебя подчиненные сами не справятся? Какой ты тогда руководитель отдела, если сама по первому звонку срываешься!
Ну, как объяснить, что там ребенок - совсем малыш еще! Как объяснить, что мне жалко его, а остальным нет! Как объяснить, что я чувствую, что должна ехать!
- В свое свободное время я, товарищ полковник, могу делать всё, что хочу! Могу вон, - киваю на лоток с голубцами у него в руках. - Голубцы есть! А могу в отдел прокатиться!
- А-а-а! Ну, понял тогда, - отрицательное качание головой сменяется утвердительными кивками. - Собирайся. Вместе поедем.
- Да вот еще! Я сама за рулем!
- Видел я, какая ты "сама за рулем"! Не будем рисковать жизнями людей в выходной. Собирайся и через две минуты жду тебя в своей машине.
Уходит, унося мои голубцы и понимание того, что он, конечно, гад и наглец, но гад и
