прочь от забора, пока я судорожно пытаюсь придумать достойный ответ. Но ничего в голову не приходит.
Не, ну это же надо?! Что это я должна от него захотеть? «Ещё что»? Это что?!
Выплёскиваю остатки кофе на клумбу и бреду к домику, прокручивая в голове этот разговор. Он понял, что я знаю, что цветы от него, и делаю вид, будто не знаю. И принял условия этой игры?
А я вот не понимаю, во что мы играем.
15
Я вернулась в дом и решила, что пора прекращать игры в кошки-мышки, и наконец, заняться тем, ради чего, собственно, сюда приехала.
Ремонт.
От одного этого слова голова шла кругом. Начать решила с единственной комнатки, которая являлась моей спальней. Домик бабули был небольшим и состоял из спальни, кухни и гостиной, что по совместительству была и прихожей.
Спальня бабули являлась совсем уж пережитком. Классический ковёром с оленями занимал почётное место на стене, рядом с кроватью на пружинах. Вместо матраса — перина, подголовник — металлические прутья. Денег у меня не было на что-то грандиозное, но привести стены в порядок, и немного облагородить старую мебель вполне могла.
Честно говоря, в этих вопросах я не была так уж безнадёжна, залипала на каналы о реставрации и рукоделии. Мама, прекрасно это зная, направила меня сюда, так сказать, реализовать творческий потенциал.
Поэтому я решила — пора!
Включила музыку погромче, повязала повязку на лоб «à la Рэмбо» и принялась за дело. Отодвинула кровать от стены, туда же дореволюционный шкаф, и наконец, добралась до стен. Вооружившись острым шпателем и пакетом для мусора, принялась скоблить старое покрытие. Спустя час, когда удалось очистить только крошечный участок, я осознала масштабы бедствия и пошла на участок, ловить сеть.
Сосед как раз шёл с пасеки, снимая свою модную шляпку. Махнув ему, быстро говорю в телефон:
— Окей, ИИ "Как снять известь со стен"?
Нейросеть вываливает мне приличный список из возможных. Листаю его, пока Саня замедляется.
— Эй, соседка, помощь нужна?
Поднимаю глаза на мужчину. Уже неудобно, ей-богу.
Качаю головой, кусая губы. Нужна! Очень нужна! У меня уже рука болит!
— Я в город собираюсь, может, тебе что-то надо купить?
Денег у меня тоже нет, заработок предвидеться нескоро, так что…
— Нет, спасибо, — улыбаюсь Савельеву и вдруг чихаю, из-за чего вокруг образуется белое облако известковой пыли.
Саня кивает и идёт дальше по своим делам.
Прочитав о том, что мне предстоит, понимаю, чёрная работа ещё очень долго. Но что делать? Время — единственный ресурс, которым я располагаю.
Возвращаюсь к своему делу.
Скоблю левой, потом правой и снова левой. Ядовитая пыльца разъедает глаза, лезет в нос и рот, чихаю, но не отступаю.
По собачьему лаю понимаю, что у меня гости.
Кидаю быстрый взгляд на настенные часы с кукушкой. Уже вечер! Вот это я увлеклась работой.
Савельев заходит в дом, с парой пакетов, и бодро говорит:
— Хозяйка, принимай подсобника!
Уж не знаю, радоваться или расстраиваться. Сначала я хотела разозлиться, но меня вдруг окутала такая волна благодарности, что хотелось кинуться ему на шею и разреветься. Утренний энтузиазм схлынул, и осталось только отчаяние от мысли, что мне никогда не справиться само́й.
Саня наблюдает за моими вдруг увлажнившимися глазами и весело говорит:
— Вид у тебя боевой, — окидывает взглядом стену, на которую я убила весь день и вздыхает тяжело, — Знал, что тебе лишние руки не помешают. Давай, чайку сообрази мне, а я здесь пока продолжу, ладно?
Киваю и спешно ухожу, чтобы не увидел моих слёз. Уж не знаю, что именно меня так зацепило, но отчаянно хотелось поплакать. Я выбежала на улицу и быстро смыла известь и подступающие слёзы с лица в умывальнике, приколоченном к дереву.
Вернувшись на кухню, к собственному удивлению увидела на столе ещё один пакет с холостяцким набором.
Там у нас была колбаска, свежий хлеб, майонез, овощи, и немного конфет.
Я быстро накрываю стол, чтобы перекусить и отдохнуть, хотя саму уже ноги не держат. Когда возвращаюсь в комнату, чтобы позвать соседа к столу, вдруг понимаю — он уже ободрал больше половины самой длинной стены.
— Как ты это сделал? — выдыхаю с изумлением и восхищением одновременно.
Мужчина оборачивается, от движения с его волос сыплется пыль. Он чихает и говорит весело:
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
Вытирает те самые руки «золотые» о шорты и идёт ко мне навстречу.
— На самом деле, я свой дом тоже только закончил в прошлом году. Работы уже почти нет, так что можешь меня использовать, — мужчина подмигивает и следует на улицу к умывальнику, я семеню следом с чистым полотенцем на плече.
— Это действительно впечатляет, — откинув все эмоции, признаю́ мужское мастерство.
Савельев стягивает грязную футболку через голову, и решительно, и хладнокровно принимается омываться из умывальника ледяной водой. Лицо, шею, руки, проводит по волосам мощной пятернёй, и те тут же завиваются в локоны. Смотрю зачарованно и что уж греха таить — влюблённо.
Саня деловито вытирается и, встретив мой взгляд, улыбается широко.
— Ты чего это, Екатерина?
Я хотела брякнуть что-то вроде того, что теперь знаю, для каких целей мужчина нужен женщине. Но вовремя останавливаюсь подумав. Очень уж двусмысленно получается.
— Да так. Задумалась, — отмахиваюсь и краснею, — Ты правда хочешь помочь?
Савельев пожимает плечами.
— Не просто хочу, — говорит бодро, скомкав свою пыльную футболку и сунув в карман шорт, — обязан! Грязная работа для тебя слишком. Я и баб Вере предлагал помочь, но она говорила, что на её век хватит дожить.
Это и, правда, было похоже на мою бабулю. Грустно улыбаюсь и киваю. Да, бабушка, женщина старой закалки. Многие вещи в этом доме напоминали ей о прошлом. О дедушке, который слишком рано ушёл. О молодости и былом счастье.
Мы возвращаемся на кухню и садимся за стол. Едим, перекидываясь ничего не значащими фразами, о доме и масштабах работ. Саня предлагает свою помощь за обед, и я соглашаюсь, потому что… почему нет? Уж не знаю, это возможность чаще видится, или его врождённый альтруизм?
— А это что?
Саня кивает на кипу семейных альбомов, что я сложила на кухонном диване, где он ночевал.
— Семейная реликвия? — тянется к толстенному сборнику воспоминаний, — Можно посмотреть?
Пожимаю плечами. Обычно мало кто интересуется старыми семейными фотографиями. Даже своими, не то что чужими.
Мужчина кладёт альбом на угол стола и раскрывает. На первом фото изображены родители моего дедушки где-то на старом курорте. Фотография ещё двадцатых годов. Чинные, в одежде
