это основа развития.
— Хорошо. Предлагаю порассуждать о такой ситуации. Ребёнок на тренировке ударил другого. Ваши действия?
Не колеблясь:
— Разберусь, что случилось. Если инцидент произошёл случайно, объясню, как контролировать силу. Если намеренно, то поговорю наедине: почему так поступил? Что чувствовал? И потом вместе с группой обсудим, как можно выражать эмоции без агрессии.
Отлично. Именно так.
— Дарья, — смотрю прямо, — я ценю ваш энтузиазм и искренность. Но хочу сразу обозначить: здесь работа. Работа с детьми, работа в команде. Никаких личных симпатий, никаких игр. Только профессионализм. Вам это понятно?
Честно пытаюсь выдать эту отповедь помягче, но девица смущается. Бросает мимолётный взгляд на мою правую руку, видит отсутствие кольца и на секунду замирает. Щеки чуть розовеют, но взгляд остаётся твёрдым.
— Абсолютно. Простите, если дала повод подумать иначе. Я здесь ради работы. И ради детей.
Киваю. Хороший ответ. А я чёртов самодур и холерик, которому требуется шапочка со льдом, чтобы остудить мозг. И согласие одной строптивой барышни из гимназии напротив. Никак не могу забыть запах её волос, что рассыпались между нами вместе с рекламными листовками. Смесь яблок и душистой ванили. А сами пряди волнистые, длинные, шелковистые на вид. Воображаю, как они рассыпаются по обнажённой спине, и утробное ворчание рвётся наружу.
— Хорошо, — говорю наконец. — Даю вам шанс. Первые три месяца занимаетесь с детьми под моим контролем. Будем вместе планировать занятия, разбирать ошибки, искать подходы. Согласны?
Её лицо озаряется. На этот раз чисто профессиональной радостью.
— Конечно! Спасибо!
— Не спешите благодарить, — усмехаюсь. — Будет непросто. Но если продержитесь, станете отличным тренером.
Она улыбается, крепко сжимает мою протянутую руку, трясёт с энтузиазмом.
— Я постараюсь.
Провожаю её взглядом до двери. Вздыхаю. Надеюсь, не ошибся. Потому что дети — это святое. Их нельзя отдавать в неумелые руки.
К вечеру настроение не улучшается, и я решаюсь на отчаянный шаг.
Толкаю дверь учительской в гимназии, и будто в другой мир попадаю. Тёплый гул голосов, интенсивный запах женских духов — мешанина преотвратная, к слову, — звон чашек. В центре сидит Лидия Эдуардовна, вся в улыбках, с букетом в руках. Я её немного знаю, в прошлом году она привела ко мне на занятия своего внука. Вокруг неё море женских лиц, в основном знакомые, но возрастная категория явно старше меня лет на двадцать.
Замечаю Алёну. Как раз её мне и нужно. Делаю шаг, ловлю её взгляд, чуть киваю в сторону коридора — мол, выйдем на минутку. Но не тут-то было.
— О-о-о, мужчина! — раздаётся сочный голос Татьяны с позабытым отчеством, учителя русского. Ещё одна бабушка моей ученицы. — Что же это вы нашу именинницу не поздравляете? Раз заглянули, то должны непременно тост произнести! Под чай!
Не успеваю глазом моргнуть, как меня уже подхватывают под руки, усаживают на свободный стул между двумя солидными дамами за пятьдесят. На столе тут же материализуются чашка, тарелка и приборы.
— Ну что же вы, Максим Владимирович, раз явились без приглашения, так хоть вниманием своим нас побалуйте! — смеётся Лидия Эдуардовна. — Сейчас мы вас приобщим к торжеству!
Я поднимаю руки в шутливой капитуляции:
— Сдаюсь! Но только если разрешите сначала сказать пару слов имениннице.
Все затихают. Я встаю, лихорадочно припоминаю сведения из родительской анкеты (кажется, бабушка в одиночку воспитывает внука, а преподаёт вроде математику) и обращаюсь к Лидии Эдуардовне:
— Вы как теорема: строгая, точная, но без вас вся школьная жизнь теряет логику. С днём рождения!
Фух, отбрехался!
Дамочки взрываются хохотом. Кто-то выкрикивает: «Отменная формулировка!», кто-то — «Максим, да вы поэт!». По всему видно, что учителя балуются отнюдь не чаёчком.
С интересом смотрю на Алёну. Она сидит с багровыми щеками, в глазах читается паника, уголок рта чуть подрагивает. Красивая до рези в грудной клетке. Её не портит ни тугой пучок, стягивающий волосы на затылке, ни бесформенный свитер размера на три больше.
Разговор течёт сам собой. Я подкидываю шутки, ловлю взгляды, замечаю, как Алёна наблюдает за мной из-под ресниц. Но подойти опять не успеваю, меня берут в оборот.
— Максим, а что вы всё один да один? — спрашивает Зинаида Михайловна, завуч. Перезнакомиться мы успели. — Такая внешность, и до сих пор без пары?
Почему всех так заботит мой статус холостяка? Я, между прочим, без приглашения ввалился на приватную учительскую вечеринку, но разве кому-то приходит на ум вопрос, какого лешего я здесь потерял? Нет, всем интересно узнать, почему я прозябаю бобылем.
Я делаю вид, что смущаюсь:
— Да есть одна… но она меня будто боится. Или не замечает. Не пойму. Отделывается отговоркой, что не встречается с мужчинами, мол, так проще.
— О-о-о, — тянет Татьяна Петровна, историчка, придвигаясь ближе. — Любовная драма? Рассказывайте!
И я, словно поддавшись настроению, завожу жалостливую шарманку и мельком поглядываю на Алёну, которая вдруг перестаёт краснеть и наливается сочным оттенком весенней зелени.
— Понимаете, она красивая, умная, с характером. А я… Ну, я же тренер. Для неё, наверное, просто «мужик, балующийся штангой». Недостаточно умён и хорош.
Советник директора давится судорожным глотком воды, брызжет слюной и заходится в приступе кашля.
— Ой, бросьте! — вмешивается молодая химичка, совсем юное дарование, поди недавняя выпускница вуза. Даже имени её не запомнил. — Девушки любят уверенных!
— Уверенности-то хватает, — вздыхаю я. — А вот как до души достучаться?
За столом начинается бурное обсуждение. Советы сыплются как из рога изобилия:
— Подарите что-то необычное! Не цветы, а, например, книгу её любимого автора!
— Нет, лучше пригласите на экстравагантное свидание. В планетарий или на мастер-класс по гончарному делу.
— Сделайте вид, что вы совершенно случайно оказались там же, где она: в той же кофейне, на той же выставке, в том же автобусе. Последний вариант, впрочем, рискованный. Вдруг она решит, что вы преследователь!
— А по-моему, сейчас каждая девушка мечтает заиметь собственного сталкера, — апатично комментирует химичка, и Алёна буквально-таки испепеляет её взглядом.
Меня начинает забавлять ситуация, поэтому с показным вниманием выслушиваю остальные предложения.
— А вы не думали просто поговорить? Не о себе, а о ней. Что её волнует, что радует? Люди любят, когда их слышат.
— Разговоры, конечно, хорошо. Мы, женщины, и впрямь любим ушами, но я предложу вам стопроцентный алгоритм. — Видимо, в дело вступает учительница информатики. — Носите с собой блокнот. Когда она спросит: «Что записываете?» —
