если назову тебя отличницей и прилежной ученицей?
— Нет, — скромно потупилась. — У меня всего две четвёрки в аттестате, а в дипломе только одна. Алгебра и физика всегда давались мне с огромным трудом.
— А я был троечником и прогульщиком. Позднее в педагогике даже термин такой закрепился: гиперактивный ребёнок. Только, на мой взгляд, всё это ерунда. Все дети от природы очень активные и любознательные, они пары минут спокойно усидеть на месте не могут. Просто в одних эту любознательность и стремление к движению подавляют родители, воспитатели и учителя, в другие так легко не сдаются.
Лично я родителям своих учеников объясняю, что движение — не «баловство», а биологическая необходимость. Дети ведь не статисты. Их тело — инструмент познания, а не часть неподвижного интерьера. Когда они прыгают, лазают, балансируют — они не «проказничают», а учат мозг работать.
— Получается, мы сами ограничиваем их потенциал, — вздохнула я с сожалением, дивясь простоте вывода, который всегда находился перед глазами, но в поле моего зрения попал буквально только что.
— Не ограничиваем, а пока не используем все возможности, — мягко поправил Максим. — Но это можно изменить. Начни с малого: одна разминка в день. Потом сможешь запустить целый проект «Активный класс». Название, кстати, дарю. Безвозмездно.
— Ага, «то есть даром», — со смехом подхватила я, припоминая реплику Совы из старого советского мультика про Винни-Пуха, и вдруг с удивлением обнаружила нас в машине перед моим домом.
Я так увлеклась обсуждением, что не запомнила обратный путь, даже не поняла, как мы очутились в столь тесном замкнутом пространстве и почему мне так уютно и спокойно рядом с тренером.
— Давай я провожу до квартиры.
Макс вышел из-за руля, придержал для меня пассажирскую дверь и подал руку. Крупные пальцы, широкая ладонь и тщательно подстриженные ногти. В неё хотелось провалиться целиком, свернуться калачиком и попросить накрыть сверху другой дланью. Так что я без колебаний взялась за его руку и медленно выпрямилась.
Наши лица сближались медленно. Запахи смешивались. Дыхание учащалось. Максим неотрывно смотрел на мои губы, а я в панике шарила взглядом у него за спиной, сочиняя отговорки. Мы ведь не станем целоваться на первом свидании? Тем более, что у меня нет никакой уверенности, можно ли считать наши посиделки за романтическое сближение. По мне так...
— Тебя кто-то обидел в прошлом? — внезапно огорошил Максим.
— Нет, а к чему этот вопрос?
— Ты съёживаешься рядом со мной и даже пятишься назад.
Безуспешно, между прочим. Хватка у него борцовская. Я не вырывалась, конечно, в полную силу, но была близка к панике. У него в глазах плескалось такое чёткое намерение завершить вечер крышесносным поцелуем, что поневоле затрясешься. А я не готова. Мне боязно подпустить к себе кого-то даже ради разовой акции нежности.
— Спасибо за приятный вечер, — проговорила с уверенностью и мягко высвободила руку. — Мне понравилось наше общение.
— Повторим завтра?
Я собиралась согласиться, когда Максим решил окончательно меня запутать:
— Поужинаем где-нибудь вместе?
— Зачем?
Видимо, удивление на моём лице было настолько трагедийным, что тренер растерялся.
— Потому что ты мне нравишься и мне приятно проводить с тобой время, — ответил вдумчиво, как если бы объяснял глуповатому ребёнку прописные истины.
Я хмыкнула. Нравлюсь, ага. А Луна — это сырная голова, что приколочена к звёздному небу.
— Нет, Максим, не повторим. Я не встречаюсь с мужчинами, — похлопала его по плечу и бодрой поступью направилась к подъезду.
— Почему? — полетел в спину резонный вопрос.
— Так проще, — резюмировала с улыбкой и скрылась в тепле.
Раздаривать свои чувства в данном случае — расточительство чистой воды. На слуху полно примеров подобных отношений: он Апполон, Само Совершенство, тренер всея Руси и Ожившая картинка; она замарашка с кучей комплексов и рассадником тараканов под черепушкой. По законам жанра она непременно потеряет голову от любви, а вместе с ней и любые понятия о достоинстве. Он покорит вершину и отчалит в свою страну подтянутых мышц со столицей в городе Самолюбование. Ей останется только томно вздыхать долгими зимними вечерами, и по кусочкам собирать себя заново. Потому что подобные мужчины — они как ураганы. Ворвутся вихрем, всё взбаламутят, большую часть испортят или попытаются переделать под себя, и, наигравшись, вышвырнут вон.
У моей двери уже дежурила соседка Инна, та самая предательница, которая подтолкнула меня в загребущие лапы Максима Владимировича. Я не поздоровалась. Насупилась, нашла в сумке связку ключей, потеснила Иуду бедром и молча вошла в прихожую.
— Что, облом, да? — сочувственно запричитала приятельница. — Сдулся красавчик как мыльный пузырь? Вот сотню раз зарекалась идти на поводу у своей чуйки.
Она молотила языком, что семечки лузгала. Без спроса ввалилась в квартиру, бросилась на кухню, чтобы вскипятить чайник и даже не постеснялась занырнуть в холодильник в поисках антистрессовых деликатесов. На столе появился контейнер со вчерашним салатом с курицей, баклажанами, шампиньонами и морковью, сыровяленая колбаса, сырная нарезка и кусок недоеденного морковного торта.
— Ты рассказывай-рассказывай, — подначила меня Инна, заботливо предлагая устроиться на стуле. — Авось полегчает. Он ведь не явился на свиданку? Ну, жук навозный!
— Почему? Явился, — перебила я заготовленный список оскорблений.
— Да? — Инка застыла с заварочным чайником и жалостливо прижала его к пышной груди. — Нахамил, да? Как этот твой...
— Роберт, — подсказала я, с неохотой вспоминая последнее неудавшееся свидание. — И нет, Максим был очень мил. Диеты мне не совал, на слоновью прожорливость не намекал. Мы почти всё время проговорили взахлёб.
Соседка явственно стушевалась. В её мировосприятии моя постная физиономия плохо вязалась с удачным свиданием.
Она присела на краешек табуретки, налила в кружку заварку, от души хапнула и скривилась от горечи.
— Тьфу ты, Ленка! Совсем мозги мне запудрила, — досадливо возвестила Инка, выплюнула терпкую жижу обратно в кружку и снова растеклась сочувствующей лужицей. — Этот отморозок приставал к тебе, да?
После чего сама же ответила на свой вопрос и затарахтела, как старый советский холодильник марки «ЗИЛ».
— Ленок, ты пойми, время сейчас такое — сплошной разврат. Секс давно перестал быть сакральным таинством двух влюблённых людей и превратился в обыденность. Трахнуться после пяти минут знакомства — это вроде чистки зубов, ежедневный ритуал, полезно, мол, для здоровья. Я понимаю, что ты...
— Ин, не было ничего. — Устало вытянула руки вдоль столешницы и
