бутерброд с каперсами и бело-розовой пастой со вкусом рыбы. — Серьёзно. Когда утром иду на тренировку и вижу, как они бегут навстречу — глаза горят, кулаки сжаты, каждый размахивает своей мечтой, как стягом… Вот тогда понимаю: это моё.
— Но ведь с детьми непросто. Особенно с разными возрастами. — Алёна хватает вилку и запускает её в салат. Жуёт без всякой манерности. Глаза разгораются азартом. — От четырёх до восемнадцати (кое-кто явно проводил изыскания на мой счёт , и это одухотворяет) — это же два разных мира.
— В этом-то вся прелесть! — отвечаю энергично. — С малышами работаешь как с чистым листом. Они верят каждому слову, ловят твои взгляды, пытаются повторить всё в точности, впитывают как губки. И когда у четырехлетки, наконец, получается правильный захват, он сияет так, будто олимпийскую медаль взял! А подростки… — задумываюсь, как облечь ощущения в слова, — это уже личности. С ними надо не просто командовать, надо слушать, понимать, иногда даже отступить, чтобы они сами нашли решение. Вот вчера мальчишка, лет тринадцати, подошёл после тренировки. Тихо так говорит: «Макс Владимирович, я вчера в школе заступился за малыша. Потому что вы говорили: сила нужна для защиты». И у меня, — прикладываю руку к груди, — вот тут всё перевернулось. Понимаешь, Алён? Это не про спорт уже. Это про людей. Про нравственность и воспитание. Меня прямо распёрло изнутри от отцовской, вернее, тренерской гордости.
— Наставнической, — поправляет она и впервые за вечер открыто смотрит в глаза. Улыбается. — Ты их идол, их кумир, их образец для подражания. Тяжёлая ноша, так что готовься в будущем во всём оставаться подчёркнуто идеальным.
— А сейчас я идеальный, как по-твоему? — кокетничаю, как какая-то восьмиклассница, но наступить на горло этому плюгавому гному по имени Позёр не могу. Меня выворачивает от её восхищения, и то как стремительно мы переходим на «ты» наполняет эйфорией. Хочу форсировать события дальше, а к концу ужина слопать на десерт её губы под сладким соусом из робкого стона.
Она промакивает рот салфеткой, подаётся чуть вперёд и смело ласкает моё лицо взглядом.
— Ты на пути к этому, но давай не будем складывать лапки раньше времени. Расскажи мне о своей семье.
Огонёк надежды перерастает в стойкую уверенность. Чую, этим вечером налопаюсь сладкого до отвала. Ещё бы подобраться к сочным дынькам под слоями шерсти. Заранее предвижу, что там ждёт много всего мягкого, упругого и очень аппетитного.
Чёрт, как же я оголодал! Точнее не я, а гном по прозвищу Похабник.
Глава 7
Алёна
Меня удивляет этот вечер. Ни на что особенно не рассчитывала, когда соглашалась на встречу с Максимом Владимировичем. Честно говоря, ждала в качестве собеседника копию Кузи из сериала «Универ», спортивного, накаченного и пустоголового. А получила абсолютный антипод: яркого, остроумного и божественно красивого тренера с задатками знатока тонкой детской психологии.
Не уловила момент, когда место привычной собранности и отчуждённости заняла расслабленность. Но последние два часа мы болтали без умолку. Я даже забыла о первом правиле толстушек: не есть при посторонних. Уминала салат и горячее за обе щеки, а всё потому, что разум был поглощён осмысливанием очень здравой педагогической теории.
Тёплое освещение, приглушённая музыка и постоянно пополняющиеся чашки с чаем служили фоном к нашей беседе. Я изредка касалась пальцами кончика косы, выдавая лёгкий мандраж, а Максим держался открыто и внимательно следил за моей реакцией на каждую фразу.
Началось всё с ёмкого замечания о том, что наша образовательная система нуждается в модернизации.
— Вот мы сидим, отдыхаем, а ведь даже эта пауза работает на когнитивные процессы, — пустился в объяснения Максим.
— В смысле?
На долю секунды мне показалось, что нить разговора утрачена, и Максим принялся энергично жестикулировать, словно рисуя некую схему:
— Когда мы двигаемся, неважно, бежим, танцуем или просто прогуливаемся, в мозге запускается целая цепочка реакций. Усиливается приток крови к префронтальной коре — это та зона...
— ... которая отвечает за внимание, планирование, принятие решений, — подхватила мысль.
— Плюс выброс нейромедиаторов: дофамин даёт мотивацию, серотонин — спокойствие, а мозговой белок буквально «подпитывает» нейроны, улучшая пластичность мозга.
— Звучит как лекция по нейробиологии, — улыбнулась я, по-прежнему плохо улавливая суть толкований. А сама мысленно возликовала: вот, что ценю в мужчинах больше глянцевой внешности — отточенный ум. — Но интересно. Только как это применимо к системе образования? У нас же не тренажёрный зал или балетная студия со станками, а класс с партами.
Максим кивает, будто ждал этого вопроса:
— Никто и не просит ставить турники у доски! Речь о микро-включениях физических нагрузок в процесс. Например, перед контрольной проводим две минуты глубокого дыхания с движениями: подняли руки, сделали вдох, опустили — выдох. Это снимает тревожность и «прочищает» голову. Или на уроке математики организуем игру с мячом: ученики кидают его друг другу и называют примеры. Движение плюс концентрация равно двойной эффект. — Он дал мне осмыслить не такую уж новаторскую методику и добавил с блеском в глазах: — Даже просто встать, потянуться, сделать круговые движения плечами, и уже кровь активнее идёт к мозгу.
— Это отлично работает в младших классах, где прямо в плане урока прописана физминутка. — Мой скепсис прорвался наружу. — Но дети из среднего и старшего звена будут смеяться. Скажут: «Это как в детском саду!»
— А ты подай это как «секретную технику чемпионов». Со средним звеном точно сработает. Если рассказать, что спортсмены перед соревнованиями делают похожие разминки — не для забавы, а чтобы мозг работал на максимуме, дети откликнутся. Они любят истории про «взрослые» методы.
Старшеклассникам, я уверен, и объяснять ничего не придётся, тут куда важнее авторитет тренера. В отношениях со своими учениками я придерживаюсь трёх моделей: старший товарищ для малышей, равноправный партнёр — для подростков, и требовательный прапор — для взрослых групп.
До меня постепенно начала доходить суть его идеи. Не бороться с естественной потребностью двигаться, а использовать её. Вместо одергивания: «Сиди ровно!», говорить: «Давайте зарядимся энергией для следующей задачи!»
— Но как убедить коллег? — назрел у меня здравый вопрос. — У нас традиционная модель образования, которая подразумевает изучение дисциплин через неподвижность.
— И отношение к двоечникам на галёрке, как к хулиганам и бунтарям, — согласился Максим. — Вспомнить хотя бы нас в школьные годы. Я сильно ошибусь,
