матам размажут. Не, ну серьёзно, у «Титана», что бабы, что мужики жёсткие, надо быть в тонусе.
— Да‑да, — подхватил Артемий. — В субботу посмотрим, кто круче. Я на наших ставлю! Вперёд, «Тайгер Тим», уху! Кто не с нами, тот днище очковое!
Еся бросила на него взгляд, полный упрямства:
— И Макс Владимирович будет смотреть. Так что надо выложиться по полной. Чтоб не стыдно было, всекаешь?
Злата закатила глаза:
— Ну всё, понеслось… Ладно, боёвка, давай тогда докажи, что не только языком чесать умеешь. Выжми из себя по максимуму, как твой «не крашистый кумир».
Еська лишь усмехнулась, поправила рюкзак и пробормотала себе под нос:
— Я не подведу.
Аппетит пропал напрочь. Что-то подозрительно много в моей жизни стало Максима Владимировича. В мыслях он, в случайных разговорах — тоже. Когда несолоно хлебавши вернулась за свой стол в приёмной директора, улыбчивая секретарша Санечка вручила мне огромную, размером с первоклассника коробку с прозрачным смотровым окошком на верхней крышке.
— Это тебе курьер передал, Ленок, — с радостью возвестила коллега.
Наихудшие опасения подтвердились. Внутри оказался роскошный букет из тёмно‑бордовых пионов, белоснежных орхидей и веток эвкалипта, уложенный на шёлковую подкладку — дорогой, изысканный жест, в котором каждая деталь вопила о... О чём, хотелось бы узнать?! Что я глянулась тренеру? Самому завидному холостяку в городе?
— Ленусь, а это от кого? Неужто у тебя поклонник появился? Кто он? — тут же начала допрос Сашенька.
Я водрузила невообразимо яркий презент на подоконник, приподняла крышку, вдохнула душистый запах цветов, кончиками пальцев поддела карточку, что красовалась в центре композиции, и стыдливо спрятала в карман.
— Да так, знак внимания от выпускников.
— Разве ты когда-нибудь брала классное руководство?
— Да, давненько, ещё до того, как ты к нам устроилась.
— Кру-у-уто, — присвистнула секретарь и уткнулась в монитор, но нет-нет да оглядывалась назад и облизывалась на коробушку.
А я всё же улучила момент и прочла рукописное послание:
«Для той, кто умеет вкладывать душу в обыденные вещи. Пусть этот букет скрасит твой день, Алёна. Предложение насчёт кафе-прогулки-кино всё ещё в силе, я ведь получу твоё «да»? Макс»
Прохиндей! Я мысленно ударила ладонью по столу и, пока не включился мозг, а вместе с ним и паническая сигнализация, набрала ответ.
Алёна: Согласна на прогулку
Алёна: И огромное спасибо за цветы, они великолепны
Максим: В 19:30 встречаемся у колеса обозрения на острове Юности. Узнаешь меня по мегаваттной улыбке
Алёна: Ок
Глава 6
Максим
Ненавижу опаздывать, только повлиять на скорость движения потока всё равно не могу. Байкальский проспект в этот час попросту стоит. От светофора к светофору передвигаемся черепашьим шагом. На Академическом мосту удаётся нагнать пару минут. Путь до колеса обозрения преодолеваю рысцой. На бегу сверяюсь с часами и позволяю себе выдохнуть. Всего на пять минут припозднился, фух. Надеюсь, Алёна не из тех девушек, что отличаются пунктуальностью.
А-а-а нет, из тех. Замечаю её, одиноко стоящую неподалёку от билетного киоска. Чёрная фигура резко выделяется на фоне разноцветных огней аттракциона. Она стоит ко мне спиной. Голова в миленькой вязанной шапке с помпоном задрана к небу, будто высматривает самую верхнюю кабинку. Алёна закутана в тёмный пуховик, шею обвивает многослойный шарф. На ногах — унты из натурального меха. Она не смотрится вызывающе или кокетливо, скорее практично, и мне это очень импонирует.
Тридцатиградусный мороз совсем не располагает к степенным прогулкам, так что я радуюсь, что моя спутница тепло одета. В отличие от меня.
Подхожу ближе и дружелюбно кладу руку ей на талию.
— Привет.
Она дёргается, резко поворачивает ко мне лицо, и выразительные глаза, которые приметил ещё накануне, круглеют.
— Здравствуйте, — выдаёт вместе с густым облачком пара.
— Прости, что заставил ждать. Пора пересаживаться на дельтаплан. Движение возле Политеха просто колом стоит.
Она кивает, выруливает на дорожку и припускает вперёд, что меня малость сбивает с толку. Мы что, правда, будем гулять? В мороз? По продуваемому всеми ветрами острову?
Нагоняю спринтершу довольно быстро. Предлагаю взяться за свой локоть — игнорирует. Настойчиво ударяюсь ладонью о её руку в мохнатой рукавице — не замечает. Бодро шагает вперёд и смотрит в основном себе под ноги. Вау.
С разговорами дела обстоят не лучше. Мой выжатый за день мозг отчаянно стопорится, и я никак не могу подобрать тему, которой сумел бы всколыхнуть её интерес.
— Как прошёл твой день? — Банальщина, знаю. Только на мне нет шапки, и уши потихоньку сворачиваются в трубочку.
— Продуктивно, — следует лаконичный ответ. — Справилась со всеми намеченными задачами. А у вас?
— Мы вполне можем перейти на «ты», как считаешь? После того как свёл знакомство с твоими кулинарными талантами, невольно чувствую себя чуточку ближе.
— Я больше десяти лет в педагогике, манера обращаться к людям на «вы» и по имени отчеству у меня уже на уровне безусловного рефлекса, Максим Владимирович.
В который раз подмечаю, что она не допускает этой раздражающей паузы после моего имени. Мысли формулирует чётко, быстро и... неохотно, что задевает за живое.
— Мне тоже следует откатить назад и поинтересоваться твоим отчеством?
С грустью замечаю, что мы уже обошли все волейбольные площадки и неуклонно движемся к краю острова. Скорость передвижения растёт, а вот градус беседы понижается пропорционально температуре воздуха.
— Я Елена Викторовна, если что. И ваша фамильярность меня ничуть не коробит.
— Тебе больше идёт быть Алёной. Очень тёплое имя, как и ты сама.
Она внезапно останавливается, смотрит на меня пристально. Скользит придирчивым взглядом по взлохмаченным волосам, минует глаза и губы, задерживается на секунду на шее, затем ведёт им по джинсовой куртке, подбитой искусственным мехом, и останавливается на кроссовках. Зимних, между прочим, с чем вряд ли согласятся мои поджатые от холода пальцы на ногах.
— Вы замёрзли, — утверждает с беспокойством.
— Есть немного, а ты?
— Давайте перенесём прогулку на более подходящий день.
— А лучше в более тёплое место. Как насчёт вон того кафе? — машу рукой в сторону берега и пытаюсь изобразить одеревеневшими лицевыми мышцами подобие чарующей улыбки.
Кривляюсь напрасно. Алёнушка на меня не смотрит. Вздрагивает от идеи очутиться со мной за одним столиком с глазу на глаз и нервно покусывает изнутри щёку.
Зашуганная она какая-то. Чудаковатая, чем разжигает неподдельный интерес.
— Пойдём, угощу банановым рафом, а взамен ты поделишься фирменным рецептом
