Оля протянула бланк медсестре, напоследок проверяя мой пульс. — Я сама бы с ней сходила, но заведующий нагрузил. Ладно?
— Всё хорошо, я сама дойду, — не хотелось сейчас никого видеть, но Оля настояла на своём: — Обязательно проводи, Лариса, не слушай её. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась где-нибудь по дороге. Руслан, спасибо Вам за помощь.
Полицейский ничего не ответил, лишь кивнул головой и вышел, а мы с Ларисой медленно пошли в другое отделение. Каждый шаг давался с трудом. Новость меня подкосила нехило. Я очень сильно надеялась, что «диагноз» не подтвердится. Но как же меня лихорадило!
Глава 10
— Давай заходи, тебя сейчас примут, — медсестра вышла из кабинета гинеколога и уселась рядом на стул. — Я тебя здесь подожду.
На трясущихся ногах я несмело шагнула к женскому доктору. Им оказался мужчина средних лет.
— Ну что Вы застыли, проходите, не стесняйтесь. Давайте, раздевайтесь и на кресло.
Я хоть и редко была у врачей, но ни разу не попадала к мужчинам. Один только раз на школьном медосмотре попался терапевт-мужчина, так я просто сбежала, не желая обнажаться перед ним. А тут — гинеколог!
Ничего не смогла с собой поделать, кроме как… выскочить вон из кабинета.
— Ты почему не сказала, что там мужчина?! — возмутилась я на медсестру, убегая прочь из отделения.
— Алёна, стой, ты куда?! — Лариса перехватила меня у выхода, удерживая за локоть. — Какой мужчина? Сергей Леонидович — отличный гинеколог. А ну быстро на осмотр!
— Я не пойду, — голос прозвучал плаксиво, но решительно. — Хоть на кусочки режь, но к мужчине я не пойду. Ни за что! Да пусти же ты меня! — мне удалось вырваться, но на пути стояла женщина в белом халате.
— В чём дело? Потрудитесь ответить, почему шум в моём отделении? — строго спросила она.
Я даже не успела ничего сказать, как это сделала за меня Лариса.
— Простите, Пелагея Витальевна. Мы из терапевтического отделения. Пациентку направили на обследование, а она не хочет идти к Сергею Леонидовичу. Стесняется.
— Так, — довольно грозно произнесла женщина, глядя на меня. — Позвольте Вам объяснить, голубушка, что в больнице нет ни мужчин, ни женщин — есть врачи.
— Я не пойду, мне всё равно, но я не пойду, — заартачилась я. Ну не силком же меня поведут? Или?
Пелагея Витальевна зашла в тот самый кабинет и вскоре вышла, зовя за собой:
— Пойдём за мной. Надеюсь, меня ты стесняться не станешь?
— Вау! — прошептала Лариса. — Тебя примет сама Краснопольская!
— И что? — не поняла я, также тихо отвечая.
— А ни что — она самая крутая врач-гинеколог во всём городе. К ней вся элита на приём ходит!
На этом разговор окончился, и мне пришлось войти в кабинет. Пелагея Витальевна указала на гинекологическое кресло и подала одноразовую салфетку.
— Половой жизнью живёшь? — я непонимающе посмотрела на неё, и она уточнила. — Сексом занимаешься?
— Нет, вообще не живу.
— Значит, ты девственница? — Пелагея Витальевна записывала интересующую её информацию.
— Да. То есть, нет.
— Девушка, не морочьте голову. У Вас был половой контакт?
Как ни прискорбно было в этом сознаться, но пришлось подтвердить.
— Когда были последние месячные? — продолжала она заполнять медицинскую карту.
— Седьмого, кажется, — не сразу ответила я, вспоминая.
— Месячные регулярные?
— По-разному. В основном колеблются от двадцати восьми до тридцати четырёх дней и идут по восемь дней.
— Месячные болезненные?
— Да.
Пелагея Витальевна надела перчатки и подошла ко мне. Да, это не мужчина, но лежать в кресле без трусов с раздвинутыми ногами всё равно было стыдно.
— Поближе, пожалуйста, и руки на грудь положи, — доктор взяла мазок, а затем провела пальпацию.
— Ну, поздравляю тебя, срок три-четыре недели, — она сняла перчатки и уселась за стол, оставляя запись в направлении. — Результат анализа передадут в твоё отделение.
Пелагея Витальевна протянула мне медицинскую карту со своей отметкой. Очередной шок и разбитая надежда, что всё это неправда, добили меня. Чувствую, как кровь отлила от лица — мне вновь подурнело.
— Алёна, — окликнула меня Пелагея Витальевна, — муж есть? — ответ отрицательный. — Отец ребёнка может о вас позаботиться? — вновь — нет. — Рожать будешь или будем делать аборт? Имей ввиду, что первую беременность желательно сохранить.
«Ничего я не знаю! Я вообще не знаю, что будет со мной завтра, а тут ребёнок! Знали бы вы все, как он был зачат!» — всё это хотелось прокричать. Чтобы не спрашивали, не интересовались и вообще — оставили меня в покое!
— До свидания, — еле «проблеяла» я и на ватных ногах вышла за дверь, оседая рядом с Ларисой на стул.
— Ну что, всё нормально? Пелагея Витальевна тебе понравилась? Что она сказала? — ответом было молчание. Руки безвольно повисли, выронив бумагу. — Так-с, что тут у нас? Ого, да ты и впрямь у нас молодая мамочка! — воскликнула она, прочитав отметку на направлении.
Лариса вновь повела меня безучастную по просторным коридорам. Я ничего не замечала. В голове была только одна мысль: беременна, беременна от этого мерзавца и насильника!
Вернувшись к себе, я легла, укрывшись с головой. Думала, что, наверное, с ума сойду. Сколько ещё страдать? Мало мне несчастий, так ещё и ребёнок теперь.
Признаться, на одно мгновение, но я подумала об аборте. Смалодушничала. Однако всё же прогнала эту мысль — ребёнок ни в чём не виноват. Он не виноват, что у него такой отец.
С такими тяжкими думами я лежала до ночи, изображая спящую. И только, когда в отделении воцарились тишина и покой, я заплакала в полную силу. Душевная боль пронзала меня насквозь, было настолько плохо, что даже невыносимо.
Почти прошедший кашель вернулся с новой силой, никак не прекращаясь. Быть может, и, скорее всего, из-за рыданий. Они душили меня до тошноты, до рвоты, которая…
Осознав, что внутреннее содержимое готово вырваться наружу, я пулей побежала в туалет, затыкая рот ладонями, но не успела — меня вырвало в проходе.
Было горько, вонючие массы выходили не только через рот, но и через нос, обжигая слизистую. От вида собственной рвоты мне стало ещё хуже. Слабость резко накатилась, и я присела на корточки, согнувшись в три погибели.
— Алёна, тебе плохо? — спросила Лариса, которая осталась на ночное дежурство. Впрочем, всё было очевидно. — Я сейчас.
Девушка вернулась с чистым полотенцем, обтирая меня и давая пить тёплую воду с небольшим добавлением марганцовки.
— Ничего, сейчас полегчает, — успокаивала она меня. — Всё будет хорошо.
Абсолютно обессиленную, Лариса довела меня до кровати и уложила, нежно накрыв дополнительным одеялом, потому как всё тело трясло, а сама
