«Полета над гнездом кукушки» говорил не о романтичной тоске, но выстраданной тяге к внутренней свободе. Алена оказалась глубже, сложнее и гораздо ближе, чем он мог предположить. Они не сказали ни слова о вчерашней ночи. Не заикнулись о поцелуе. Но Дмитрий знал — отъезд откладывается. Кроме копания картошки на даче у мамы и ожидания красненького авто Роксаны у него появилась цель — вытащить озорную девчонку — Аленку из ее идеального скафандра, больше похожего на гроб. А вот зачем, Фаркас не смог бы ответить и самому себе.
Телефон в ладони остывал от долгого разговора. Холодный осенний дождь заливал парковку, где в ожидании всадников мокли железные кони. Ритмы тяжелого рока, доносящиеся из бара сменил блюз. Точно сама ночь подыгрывала одинокому мужчине и чужой невесте — откровенно, честно, провоцируя принять правила древней как мир игры, где есть он и она против всего мира.
12 дней до свадьбы. Алена
Алена проснулась от настойчивых поцелуев. Влажные губы Митрофанова втягивали кожу на шее, а ладонь уже задирала шелк ночной сорочки, толкаясь между бедер. От жениха несло перегаром и модным парфюмом, от которого хотелось одновременно удавиться и выпрыгнуть в окно.
— Тема, перестань, — девушка брезгливо отвела руку жениха, отодвигаясь к краю кровати. — Я хочу спать.
— Ну, Леночек… — Артем настойчиво притянул к себе, шепча на ухо, — не будь букой, давай мириться. Мой дружок уже готов приласкать твою киску. И проблема решена — папа обещал поговорить со Спартаком, все уладится…
Мысль, что «все уладится» благодаря очередному звонку отца, вызвала новую волну раздражения. Артем не менялся. Не взрослел, не становился серьезнее. Его устраивала легкость бытия, в которой все сложное, тяжелое и неприятное исчезало как по мановению волшебной палочки, а проблемы регулировались другими. Легко сохранять оптимизм, когда тебе остается только наслаждать жизнью. Вчерашний разговор с Дмитрием — честный, прямолинейный, двух равных и сильных личностей, точно выжег из души терпимость к вечно детской позиции.
— Я не обиделась, — холодно отрезала Орлова, поднимаясь с кровати и подхватывая с кресла халат. — Я устала. И мне надо поработать в тишине над делами бюро.
Видя, что ласки не сработали, парень понимающе улыбнулся, мгновенно меняя тактику:
— Тогда поехали в Солнечное к родителям! Отдохнешь в банном комплексе, ты же еще не видела мамин новый хамам с бассейном? Это что-то с чем-то, Миланка визжала от восторга. Говорит, такого нигде в Питере нет. Они и массажиста из Турции выписали, разомнет твои застоявшиеся блоки. Голова перестанет болеть. Ты же знаешь, что все боли от застоев энергии и закрытых чакр?
Алена закатила глаза, но жених не заметил скепсиса, продолжая одновременно рекламировать спа-процедуры и хвалиться роскошью родового гнезда Митрофановых.
— А еще папа сказал, что они закончили монтаж апидомика. Слышала о таком? — Тема замер на мгновения и, дождавшись удивленно выгнутой брови невесты, заворковал, — это новое слово в оздоровительной медицине — сон на ульях. Позитивная вибрация пчел вступает в положительный резонанс с организмом человека, а воздух, напоенный продуктами жизнедеятельности насекомых, омолаживает тело круче инъекции стволовых клеток.
— Тебе рано омолаживаться, — парировала Орлова, подразумевая, что до взрослого мужчины Артему еще расти и расти, но жених не уловил ехидности в замечании девушки продолжая:
— Заботиться о себе надо смолоду. Одно дело сохранить красоту и совсем другая сложность — вернуть утраченное! Ты видела комментарии в мамином блоге? На апидомики сейчас бешеный спрос, а у нас с тобой есть возможность провести в них не просто полчаса, но целую ночь. Что скажешь — начнем медовый месяц на недельку пораньше? — Митрофанов прищурился и подался вперед, прикусывая губы, изображая соблазн и похоть. Рука парня уже ласкала поверх одеяла восставшую и требующую разрядки плоть.
— Я в душ. — Алена проигнорировала мужскую потребность в утреннем сексе, скрывшись за дверью ванной комнаты. Близости с Артемом не хотелось совершенно. Он внезапно показался слишком сладким, слишком слабым и слишком пустым. Зато язык, скользнувший, облизывая, по внутренней стороне губ напомнил поцелуй на рассвете, ветер, честность и свободу поступать, как хочется, без оглядки на всех.
Последнее, чего хотелось Орловой — провести день в показной роскоши загородного имения Митрофановых. Но это был идеальный предлог не оставаться с женихом наедине в четырех стенах.
* * *
Поселок Солнечное встречал Аленин хетчбэк золотом сосен, песчаными дюнами и бесконечной чередой заборов, вдоль полосы асфальта, за которыми скрывались родовые замки и дворцы богачей Северной Пальмиры. Пустырей, покосившихся оград и сожженных остовов деревянных дач с каждым годом становилось все меньше — земля здесь стоила дорого. Значительно дороже не только принципов несговорчивых наследников, но зачастую и жизни. Отметив, что участок на углу, где еще в начале весны чернели руины разрушенного коттеджа, а корявые яблони тянули к низкому небу изломанные ветви, теперь активно разрабатывается под очередной шедевр современной частной архитектуры, Орлова невольно вспомнила Спартака Татляна -цепкие холодные глаза на лице, сохранившем отпечаток суровых времен, когда выживал сильнейший, а вместо закона дела решали «по понятиям». Много ли изменилось сейчас? Ей, хоть и молодому, но уже почти пять лет практикующему юристу, иногда казалось, что цивилизованность и отстраненная мягкость двадцать первого века лишь прикрыла звериную суть, обнажающуюся в условиях экстремальных перемен. Ее отец начинал одновременно с Татляном. Но если Владимир Орлов был осмотрителен и планомерен в движении от простого инженера к совладельцу верфи, то Спартак явно не гнушался ни чем в достижении цели.
На лбу выступил пот, который Алена смахнула незаметно от жениха — дурость Митрофанова затащила их на минное поле не просто большого бизнеса, но суровых «голодных» игр, где ты либо пан — либо пропал. А пропадать Елена Владимировна Орлова точно не планировала.
Юридический бутик Алены специализировался на конкурентном праве, одновременно решая вопросы двух противоборствующих сторон — корпораций-монополистов, захватывающих рынки, и мелких и средних предпринимателей, отстаивающих свое право на бизнес. Для кого-то подобная всеядность могла показаться продажностью или заявкой на провал, но девушка считала, что только таким образом можно удержаться в шатком равновесии — сегодня выступая адвокатом для акул, а завтра прокурором для рыбешек. Крупных клиентов на первых порах ей подкинули отец и будущий свекор, а мелкие подтянулись следом за громкими именами. Собственный штат, офис в центре, контракты, гарантирующие стабильный доход — в двадцать пять Орловой было чем гордиться. Конечно, она не смогла бы добиться этого будучи простой выпускницей универа.
