Малышки-дочки для потеряшки-папы - Диана Фад

— Я еще и виновата!

— Мне плевать, кто виноват! Это наши с тобой дети, и я их не брошу!

— Тогда через суд! — выкрикивает бывшая. — Судись со мной, пусть назначают время и дни ваших встреч, но проживать в моем доме и устраивать из него магазин техники и детских вещей я не позволю.

— Согласен, с покупками мы немного перегнули. Но это на радостях. Сейчас родители успокоятся, и все придет в норму. Дай им немного побаловать внучек.

— А что потом? Кто их баловать будет? Я⁈

— У них есть отец, и баловать дочерей буду я.

— Конечно, когда есть на что, почему бы и нет? А ты представляешь, как буду себя чувствовать я? Когда ничего этого не могу себе позволить?

— Теперь у дочерей буду еще и я, забудь наконец о своем эгоизме.

— Да иди ты! — дверь детской с грохотом захлопнулась передо мной, чуть не ударив по носу.

Вот и поговорили, отлично. Что теперь делать? Впрочем, перебесится. Сейчас приедут родители, девочки, и Алене придется придержать свою ревность. Но вот как быть дальше? Я не представляю. Вернулась домой, называется.

Глава 16

Алена спускается из комнаты девочек, только когда вернулись домой родители с внучками.

— Мамочка! — кидаются дочки к бывшей.

— Хорошие мои, как я соскучилась! — обнимает их и целует Алена. — Как вы тут одни?

— Мы не одни, у нас бабушка, дедушка и папа!

С гордостью смотрю на девчонок, хоть кто-то принимает меня в этом доме.

— Насчет папы мы еще поговорим, — бросает на меня сердитый взгляд бывшая. — А вот с бабушкой и дедушкой хотелось бы пообщаться более предметно.

— Что же, мы не против, — поджимает губы мама и проходит в гостиную, снимая на ходу шубу.

Папа идет за ней и принимает от нее одежду, сам почему-то остается в куртке.

— Я так понял, что нам нужно уехать? — поворачивается к Алене, когда все усаживаются кто куда.

— Это было бы лучшим решением, — невозмутимо произносит Алена. — Сами понимаете, что мы с вашим сыном друг другу никто, поэтому это мой дом и я не хочу, чтобы он здесь оставался.

— И мы, соответственно, тоже, — произносит с обидой мама. — Извини, Алена, но это наши внучки и мы очень хотели встретить Новый год с ними. До этого у нас не было такой возможности.

— Скажите спасибо вашему сыну, — тут же фыркает бывшая. — Но и меня прошу понять, я воспитываю девочек одна, мне помогает только мама. Мы привыкли к определенному образу жизни и вот это вот все, что вы здесь устроили, нам совершенно ни к чему. Более того, мне это не нравится!

Алена обводит руками гостиную, а я вздыхаю.

— Конкретно что вам не нравится? — вступает в разговор папа. — Новый телевизор, стиральная машинка или подарки девочкам?

— Вы все это сделали без моего согласия… — начинает Алена, но папа ее прерывает:

— Допустим, мы бы спросили, каков был ваш ответ?

— По поводу телевизора или нового шкафа? — озадачивается бывшая.

— Всего, что конкретно вам мешает? Новая микроволновка или ботиночки у девочек с натуральным мехом? Или платья, в которых они были самыми красивыми на новогодней елке?

— Нет, но…

— Вот именно, мы ничего такого не сделали, чтобы испортить своим внучкам жизнь. — подводит итог папа, а Алена только разводит руки.

Я мысленно аплодирую отцу, все-таки дар убеждения и подбор аргументов в нем силен, как в бизнесмене. Вот бы мне так научиться, а то хожу вокруг да около.

— Я вас понимаю, но и вы меня поймите. Нашу с девочками жизнь я менять не собираюсь.

— Хотите вы того или нет, но она уже поменялась, — улыбается папа. — Если вы хотите, чтобы Федор добился своих прав через суд, то нет проблем. Сами понимаете, что препятствий к этому нет. Мы этого добьемся рано или поздно, но оно вам надо? Почему бы не договориться тихо и мирно?

— И как вы себе это все представляете? — хмурится бывшая.

— А так и представляем, — вступает в разговор мама. — Сегодня уже поздно, нам придется встретить Новый год всем вместе, а вот завтра мы заберем внучек к себе домой. Когда вас выпишут из больницы, девочки вернуться.

— Ну уж нет! — возмущается Алена. — Девочки останутся со мной!

— Где, в больнице?

Алена смотрит то на родителей, то на меня. Вижу, что ответить ей нечем. И правда, с кем девочки останутся завтра, если бывшая всех решила выгнать.

— Я с ними останусь здесь, — вздыхаю и прихожу на помощь Алене. — А вы поедете домой. И правда, дом не резиновый, а мы тут непрошенные гости. Надо бы освободить жилплощадь. Как Алену выпишут окончательно, я уеду.

— Папа, совсем уедешь? — дергает меня за рукав одна из дочек. — А мы?

— Он велнется, — отвечает сестре явно Вика. — Он нас любит!

— Конечно вернусь, — обещаю девочкам, и те виснут у меня на шее.

— Обещать можно все, что угодно, но надо договориться о днях посещений, — сурово произносит Алена. — Меня вот такие приезды не очень радуют.

— А давайте вы позенитесь и всё, — предлагает Вика. — Папа будет зить с нами, а бабушка с дедушкой плиеззать.

— Думаю, что ваш папа не готов жениться, — фыркает бывшая. — Да и я как бы против.

— Это мы еще посмотрим, — рычу я в ответ. — Ошибки прошлого нужно исправлять.

Мама с папой переглядываются, затем внимательно смотрят на меня.

— Если что, мы не против, — заявляет мама. — Семья лучше, чем вот так вот, ни так ни сяк.

Алена какое-то время молчит, затем встает, держась за бок.

— Ладно, скоро Новый год, оставайтесь. Сейчас что-нибудь на стол накроем, елку вы уже поставили. Пусть у девочек будет праздник.

— Ула! — прыгают на руки мне и деду девочки. — А мы с дедом салют купили!

— Когда успели! — возмущается бабушка. — Я же запретила!

— А я разрешил, — рычит дед.

Стол все же накрываем, Алена только успела возмутиться, куда столько еды, но ее уже никто не слушал. Вскоре в духовке разогревается большой противень с мясом по-французски, на столе уже стоят салаты в хрустальных салатниках, выложены закуски, стоит шампанское и коньяк для нас с папой. Про девочек тоже не забыли, у них свое детское шампанское со вкусом бабл-гам.

Я одеваюсь в своей бывшей комнате, пригласив маму, чтобы завязала мне галстук.

— Ой не знаю, как ты будешь