планшет. Он был в шоке — я ожидала, что он упадет в обморок. Макс посмотрел на него, затем на меня, прежде чем встать и забрать планшет из моих рук сам.
— Он заполнит, — улыбнулся Макс, и это была та самая всезнающая усмешка, которую я помнила. Он просто был добр.
— Спасибо, — кивнула я.
— Когда операция у Мэсли? — спросил Макс, просматривая медицинскую карту.
— Первым делом утром. Так что около восьми или девяти, скорее всего, в восемь, если она останется стабильной.
— А когда она ее сделает? — настаивал он.
— С ней все должно быть в порядке. Врачам просто нужна была кровь на всякий случай. — Я взглянула на Уэса, который все еще не двигался и не говорил.
— Прости его, — мягко сказал Макс, кивая в сторону Уэса. — Он в...
— В шоке, я знаю.
— Не только это. Дети и больницы — неприятные темы для него. Его брат был болен. — Как только он сказал это, я вспомнила, что Уэс потерял брата от рака, когда был еще маленьким.
Черт. Он часами смотрел на таких же детей, проходящих мимо него. Это место, должно быть, было для него адом.
— О... ну... — Я не знала, что сказать.
— Идите, — кивнул он в сторону, откуда я пришла. — Уверен, когда его мозг снова заработает, он захочет поговорить.
— Мне жаль, что вам обоим пришлось...
— Похоже, ты все еще слишком много извиняешься. — Он ухмыльнулся. Это было заразительно, и я тоже улыбнулась.
Джейн! Какого черта ты делаешь? — Рассудок так сильно ударил, что я чуть не подпрыгнула от громкости этой мысли. Почему я улыбалась? Или чувствовала... что-то.
— Я пойду.
— Хорошо. — Он не отводил от меня взгляда, и мне стало неловко. Мы не виделись годами. Мы едва знали друг друга с самого начала. Не было причин вести себя так. Это было слишком неловко и сбивало с толку.
— Фух... — Я выдохнула, когда вернулась в комнату Мэсли. Она лежала, мирно спала, время от времени морщила нос, прежде чем расслабиться. Я не могла отвлекаться. Я не хотела думать ни о чем и ни о ком, кроме нее. И все же, увидев их, обоих вместе, мой разум не мог не блуждать.
Когда они снова сошлись?
Макс мог ходить?
Они останутся в Бостоне?
Останусь ли я в Бостоне?
Что будет теперь, когда Уэс знает, что он ее отец?
Как будут работать совместная опека? Черт, захочет ли он опеки?
— Черт, — прошептала я, садясь на край кровати и закрывая лицо руками. Я чувствовала, как пульсирует лоб от начинающейся головной боли. Чем больше я думала, тем больше вопросов возникало, и некоторые... большинство... нет, все ответы пугали меня.
— Тук-тук.
Подняв голову, я увидела, как Мэри вернулась в комнату, с распущенными волосами, с коробкой пиццы под мышкой, а также тарелками, салфетками и водой.
— Эй, а как же Энди? — спросила я. Ее сыну было всего семь, и после развода с бывшим мужем она была матерью-одиночкой.
— Он с моей матерью, — ответила она, бросая сумку рядом со мной и садясь. Как только я почувствовала запах, мой желудок громко заурчал, и она покачала головой. — Я знала, что ты забудешь поесть. Что я говорила тебе о главном правиле быть мамой?
— Сначала заботиться о себе, я знаю. Просто день был напряженным. — Я потянулась к пицце, приподняла крышку, чтобы вдохнуть аромат. — Двойной пепперони и ананас... Боже, благослови тебя.
Она рассмеялась, протягивая мне тарелку, но теперь, когда я поняла, что голодна, я пропустила этот шаг, взяв кусок и отправив его прямо в рот.
— Так, значит, был еще один парень? — Она просто сказала это между делом, беря кусок.
Я замерла. Пицца все еще была у меня во рту, я смотрела на нее. Она терпеливо ждала, сворачивая кусок пиццы, как канноли, прежде чем съесть его.
— Был еще один парень. — Я кивнула, доедая кусок.
— Значит, ты изменяла Максвеллу?
— Нет! — сказала я быстро и громко. Я взглянула на Мэсли, хотя знала, что она не проснется от этого. Она спала так крепко, что меня это пугало. Я просто смотрела, как она дышит часами. Наклонившись, я прошептала правду, которую скрывала ото всех. — Уэс был... есть, возможно, я не уверена... парнем Максвелла.
Ее глаза чуть не выпали из орбит. Она положила свою пиццу-канноли обратно на стол. — Подожди, так... нет... Ты была... Он был... Все трое?
Я кивнула, потянувшись за бутылкой воды.
— Все это время? — настаивала она.
Снова кивнула.
— Ничего себе. — Она снова принялась за еду.
— И все? Просто «ничего себе»?
— Что еще мне сказать? — спросила она, вытирая уголок рта.
Я пожала плечами. — Я не знаю! Как ты могла, Джейн? Или ты усложнила свою жизнь, или это было неправильно, или...
— Во-первых, кто отец?
— Уэсли. Русый, хотя сейчас его волосы немного темнее, с зелеными глазами, он шеф-повар.
— Во-вторых, где мне раздобыть таких двоих? — Она рассмеялась.
— Мэри!
— Что?
— Я серьезно.
— Я знаю! — кивнула она. — Я тоже серьезна, ты счастливая сучка.
Закатив глаза, я взяла еще кусок, откинувшись на спинку стула. — Так не помогаешь.
— Я не уверена, чего ты от меня ожидаешь. Ты говоришь мне, что трахалась не с одним, а с двумя горячими мужчинами, в одном из самых дорогих пентхаусов Бостона. Один из которых, очевидно, влюблен в тебя, так как он умолял меня связаться с тобой, и, как будто ты пытаешься довести меня до сердечного приступа, ты говоришь мне, что они вместе... по-настоящему вместе. И вот я здесь, пытаюсь найти одного мужчину, который бы взглянул на меня, не тыкая мне в лицо сиськами. Мне жаль, что Мэс больна. Но другого сочувствия ты от меня не получишь, — сказала она решительно, прежде чем откусить еще кусок.
Я должна была остановиться, потому что, если так посмотреть, за исключением части про любовь, разве не было иметь двух мужчин рядом с тобой чем-то вроде тайной грязной мечты каждой девушки?
— Так что собирается делать Максвелл? — спросила она.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, останется ли он, пока вы с шефом строите эту маленькую семью? Он просто стал третьим лишним.
Видите, вот почему некоторые мечты остаются только мечтами... потому что пытаться воплотить их в реальность невозможно.
— Я не знаю; он, казалось, не был слишком обеспокоен этим, когда я им сказала. Уэсли, с другой стороны, был как статуя. — Затем опять же, он только что узнал, что он отец больной трехлетней девочки, которая называла его мистером Малышиком.
— Что бы ни случилось, просто приготовься. Тройничок —