что, черт возьми, я должен был сказать?
Неловко подойдя к ней, я сел на стул рядом с ней. Что я должен...
— Тебе не нужно ничего говорить, — сказала она, повернув голову, чтобы взглянуть на меня. — Тебе даже не нужно здесь оставаться.
— Но я хочу быть здесь. — Я знал это и знал... — Я хочу знать ее.
— Ах, — выдохнула она, сцепив руки. — Я знала, что ты это скажешь. Единственная проблема в том, что я не знаю как.
— Что это значит?
— Это значит, что у меня есть вопросы.
— Хорошо, спрашивай.
Она смотрела на меня долгое время, прежде чем заговорить. — Как долго ты останешься в Бостоне? У тебя теперь рестораны по всему миру.
— Так что я могу работать откуда угодно. Я останусь там, где она. Конечно, я буду навещать другие рестораны для обновлений в течение многих лет...
— Подожди. — Она подняла руки. — Мы можем не говорить о годах? Просто о настоящем моменте.
— Хорошо, тогда в настоящем моменте я там, где вы обе, — ответил я. Куда еще я мог пойти теперь, зная это?
— Ты и Макс вместе?
— Мы...
— И для ясности, я спрашиваю не по какой-либо причине, кроме как если мы разделим опеку, будешь ли это ты или вы оба, с кем будет находиться моя дочь?
По какой-то причине мне не нравится, как она это сформулировала. — Мы с Максом работаем над некоторыми вещами, однако, в данный момент я не исключу его из этого. Почему? Ты не хочешь нас...
— Нет! — сказала она быстро, затем покачала головой. — Я имею в виду да. Я имею в виду, тьфу...
— Джейн, что бы ты ни думала или чувствовала, просто скажи это, чтобы мы могли через это пройти. Я и так потею.
— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, Уэсли. Я не хочу, чтобы она привязалась к тебе, а потом ты исчез, не собираясь быть рядом с ней. Она спросила о своем отце только один раз, и я сказала, что он много работает и не знает, когда вернется. Теперь ты вернулся, а Мэсли — она... она маленький шарик энергии. Она будет невероятно рада, и если ты разобьешь ей сердце, она будет разочарована навсегда. Она все еще не доверяет Disney после того, как они отменили ее любимый сериал. Она не будет смотреть ничего от них, потому что думает, что они собираются «оставить их одних в телевизионной стране». Так что если ты здесь, то ты здесь. Неважно что, точка, конец. Если ты на 100 % уверен, что сможешь это сделать, тогда я прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, Уэсли, уходи.
Я не был уверен, говорит ли она полностью о своей дочери в тот момент. Однако я подумаю об этом позже.
— Она моя дочь, Джейн. — Я принял это. — Нет ничего на этой планете, что могло бы заставить меня уйти теперь, когда я знаю, что она здесь. Я хочу узнать ее. Я хочу быть в ее жизни.
— Простите? — Мы оба подняли глаза на медбрата, стоящего и ждущего. — Я просто сообщаю, что Мэсли в палате 5105. Я могу проводить вас к ней.
Джейн уже была на ногах рядом с ним.
Я взглянул в сторону, где ушел Макс. «Не оставляй меня позади». — Его слова эхом отдались в моей голове. Но после разговора с Джейн мне нужно было быть на месте. Мне нужно было показать ей, что я могу выбрать Мэсли прежде всего остального.
— Сэр?
— Извините, я иду, — ответил я, доставая телефон, чтобы написать ему. Однако, конечно, мой телефон был разряжен. Вздохнув, я убрал его обратно в карман куртки. — Извините, сэр, не могли бы вы сообщить моему другу, в какой мы палате?
— Я могу сказать ему, но реанимация сейчас только для родителей. Ему придется подождать либо в вестибюле, либо за стеклянными дверями.
Вот оно, не так ли? — подумал я про себя, наконец понимая всю глубину ситуации... то, что Макс, должно быть, осознал, стоя снаружи. Отныне он всегда будет отодвинут на второй план, остановлен, станет третьим лишним, и это было дерьмово. Простил ли я его? Честно говоря, в масштабах последних двадцати четырех часов наши проблемы и наши ссоры казались тривиальными.
— Вам обоим нужно будет носить эти халаты в течение следующих двадцати четырех часов, пока вы рядом с ней. — Он протянул нам фиолетовые больничные халаты и перчатки, которые смутно напоминали те, что я надевал, когда навещал своего младшего брата. Я надел его с легкостью, в отличие от Джейн.
— Я помогу, — сказал я ей, завязывая узел сзади на шее. Она слегка подпрыгнула, но ничего не сказала, кроме тихого «спасибо».
— Она будет спать еще некоторое время, — сказала медсестра, когда мы подошли. И вот она, провода прикреплены почти к каждой части ее тела, и, несмотря на это, она мирно спала.
— Я передам сообщение вашему другу, — прошептала медсестра, закрывая за собой дверь.
Джейн села с правой стороны, а я пододвинул один из стульев с левой стороны и сел рядом с ее кроватью. Теперь, когда я был ближе, я мог видеть, что у нее мой нос и уши.
— У нее есть аллергия на что-нибудь? — спросил я.
— Да, на киви.
Я улыбнулся. — Я тоже. К сожалению, моя мама узнала об этом, когда я был младенцем, и они дали мне киви. Я пробыл в больнице два дня. После этого это было запрещено в нашем доме, а теперь и на моих кухнях.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, взволнованно, но затем, казалось, успокоилась. Мягко она сказала: — То же самое случилось с нами. Ее реакция была не такой сильной.
— Тебе пришлось пройти через все это...
— Все в порядке.
— Это не в порядке. Я искал тебя. Клянусь, на следующий день после...
— Уэсли. Пожалуйста. Я не хочу оглядываться на это. Я просто надеюсь, что мы сможем сосредоточиться и сделать все, что лучше для нее. — Она, по-видимому, привыкла перебивать меня.
Не желая настаивать на этом, я сел, потянулся к кровати и взял руку Мэсли. Она была крошечной в моей. Она была такой крошечной и красивой... провода и все такое.
Мой разум метался, перебирая все, что я хотел бы сказать ей. Как я все объясню, когда самый страшный вопрос пришел мне в голову.
Что, если я ей не понравлюсь?
Я не знала, сколько часов прошло, но я не могла заставить себя заснуть. Мэсли проснулась ненадолго, когда врачи зашли проверить ее. Она была такой капризной, что я напевала
