киваю на его протез.
— Только с общим весом в этот раз перемудрили, — рассматривает искусственную конечность. Сжимает-разжимает, веером раскладывает пальцы и выставляет средний, словно посылает.
— Развлекаешься? — поднимаю бровь.
— Случайно получилось, — мгновенно убирает некрасивый жест. — Супер! Внешний вид, дизайн и интеллектуальная начинка, как всегда, на высоте, но не подходит. Буду возвращать на доработку. Уже настроился. Осталось выкроить денек.
— Тяжелая, что ли?
— Наоборот, — смеется.
— Это хорошо или…
— Я к старой привык, а с этой то и дело конечность отлетает в атмосферу. Чувствую себя порхающим мотыльком.
— Под два метра ростом?
— Я крупный экземпляр, — пожимает плечами, — с этим уже ничего не поделать.
— Ну, знаешь ли, Яр, на тебя не угодишь. Тяжело — плохо, потому что — прости, я буду убедителен, но не оригинален — тяжело, легко — не то, потому что — опять такая же херня — чересчур легко. Определись с желаниями, привередливый мальчишка!
— Посидим? — Горовой следит за тем, как я опускаю подножку, устанавливаю байк и, перекинув ногу через седло, встаю.
— Нет. Сегодня не могу, — взъерошиваю волосы.
— Свидание? — подмигивает мне.
— Не флиртуй со мной, ковбой. Я одной красоткой занят!
— Аминь! — соединяет искусственную и живую руки, прислонив ладонями друг к другу, изображая намасте.
— Как семья, многодетный молодой отец? — расстегиваю перчатки, скидываю их и голыми руками еложу ворот гоночной куртки.
— Грядет живое пополнение, — горделиво задирает подбородок, прыскает, а затем, абсолютно не скрываясь, как девочка хохочет.
— Ну ты и ган… — осекаюсь, в изумлении открываю рот, но довольно быстро исправляюсь. — Ни хрена про контрацепцию не знаешь! — мотаю головой. — Это был не вопрос. Теперь я абсолютно в этом уверен. Ну, как же так? Половое воспитание прошло мимо тебя? Совсем-совсем? Презерватив… Внимание! Я говорю по буквам. Первая «пэ», потом «эр», потом «е»…
— Я думал, что ты порадуешься за нас, — останавливает меня, дергает плечами и надувает губы.
— О! Я так охренительно рад, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Жена-то довольна? Чего там Дари кумекает себе?
— Все идет по плану.
— Гоночная команда, Горовой?
— Не язви! — хлопает по моему плечу, затем обхватывает его и разворачивает меня, выравнивая по себе. — Куда сейчас?
— Встреча, — кратко отвечаю, не сдаю пароли-явки и не говорю, конечно, с кем.
— Все-таки свидание? — он тянет нас на выход.
— Увы! Сегодня деловое.
— Работаешь на износ? — у него широкий шаг, но скорость следования замедлена сейчас, словно он подстраивается под меня.
— Я уволился, Яр, — весть о своей свободе доношу, слегка прищурившись, а на его имени невысоко подпрыгиваю.
— Нашел другое место?
— Буду работать на себя, плюс магазин Антонии. Я уведомил коллегию, что намерен открыть свой кабинет. Это для начала. Потом, вероятно, подумаю о бюро. Вот так сейчас обстоят дела, — вскидываю руку и смотрю на минутную стрелку, которая как будто бы застыла в стационарном положении. Несколько раз смаргиваю и перевожу взгляд на движущуюся секундную. Порядок, время еще есть. — Заберу туда Сашку и назовемся…
— «Сыновья»!
— Сколько я должен за идею? — обхватываю его за талию. — Блин, что ты жрешь? Словно каменный! Гребаный гранитный Аполлон.
— Я поддерживаю форму.
— Ну да, ну да. Вес для гонщика имеет колоссальное значение. Вы, как балерины. Плюс двести граммов и вот ты уже на беговой дорожке, а минус двести — надо бы набрать. Шоколадку дать?
— Приятно иметь дело с профессионалом. Но, пожалуй, обойдусь.
— О! Комплимент от чемпиона дорогого стоит.
По-моему, мы уже пришли. Парковка, моя машина и ключи, которые я вытягиваю из кармана джинсов.
— Я позвоню? — открыв дверь, поворачиваюсь к нему лицом.
— Петь, мы едем в отпуск. Лето, море, наш маяк с кумпарситой. Алексей настаивает на морских прогулках.
— Засосало, да? Как же низко твое стремительное падение! Деда Алексей и баба Оля, твоя огромная семья и почкование по строго возрастающей экспоненте! На вас с Дашкой рост человеческой популяции в медицинском институте можно изучать. Прости, но ее многочисленные беременности выглядят именно так. Вы, как гидры. Потерлись и вот уже на кромке бугорок растет.
— Язык без костей?
— Я адвокат, грамотная и хорошо поставленная речь — мой конек и гарантированный успех. При защите провинившегося клиента, разумеется. Я обучен обвинение на допросе заболтать. Но не будем отвлекаться, а то ты, дружочек, уже не слабенько плывешь. Понимаю! Ибо тяжело за мыслью уследить. Ну что ж… Короче, когда вернешься в город, наберешь! Договорились? — я чувствую, как во внутреннем кармане вибрирует настырный телефон.
Какого черта, кому я там неожиданно понадобился? Выставляю указательный палец вертикально вверх, прошу Яра подождать с ответом, а сам бросаю взгляд на освещаемый уведомлением экран.
«Я на месте» — пишет абонент под позывным «Мантуров Егор».
«Через полчаса подъеду» — одним пальцем набиваю свой ответ, тут же отправляю и блокирую смартфон.
— Вынужден тебя покинуть, — не отрывая глаз от быстро потемневшего экрана, обращаюсь к Горовому.
— Все нормально? — присев, заглядывает мне в лицо.
— Вполне! — поднимаю голову и криво улыбаюсь, подтверждая свой ответ.
А будет еще лучше, когда я душу отведу. Слишком это затянулось. Пора и честь, как говорится, знать. На ум приходит много поговорок и крылатых выражений о том, что сколь веревочке не виться, а конец уж близок, да и не сообщай своему другу того, чем впоследствии воспользуется он же, но будучи твоим заклятым врагом.
Однако я забуду все…
Все, что связано исключительно со мной, но не справлюсь с тем, что эти злые игры и сведения счетов задели Нию. Все организованные проверочные мероприятия, вплоть до личного посещения Егором магазина, выглядели как продуманная и выверенная месть. Холодный расчет и слаженные действия всех инстанций. У нас, у поводырей слепой Фемиды, есть свои лазейки, нужные связи, узы дружбы и рукопожатные отношения на всех уровнях. Я в курсе, кто у Егора в телефонной книжке установлен на быстром наборе, потому как сам таким грешу. И тут же каюсь…
Он виртуозно организовал представление,
