свою лапку и идем. Сейчас я приготовлю тебе такой завтрак – пальчики оближешь!
Глава 10. Иван
Телефон надрывно дребезжит и скачет на бежевой корзине для грязного белья. Раздражающая трель разрезает шум воды в душе так настойчиво, что на мгновение мне кажется, что у нас на работе случилось внеплановое поднятие по тревоге. Приходится впопыхах смыть остатки шампуня с волос и выскочить из кабины, на ходу одной рукой стягивая с трубы полотенце, а второй телефон. Бросаю взгляд на экран.
Номер не определился.
Заношу палец, чтобы сбросить, потому что обычно я таким «звонящим» не отвечаю – кто захочет, напишет смс. Но рефлекторно, в последний момент, тычу на «ответить».
– Слушаю.
– Ванюш, привет!
Передергивает. От узнавания и неприятия. Узнавания голоса бывшей жены на том конце провода. Неприятия этого ее приторно-сладкого «Ванюш». Прямо как скальп сняла без анестезии.
– Иван, – поправляю резко. – Что за номер?
– Новый.
– Что со старым?
– Соколов, ты как всегда в своем духе! Ни «привет», ни «как дела», а сразу с допроса! – фыркает бывшая. – Телефон потеряла. Вместе с ним и старый номер. Удовлетворен?
– Я был бы удовлетворен, если бы ты ответила хоть на один из десятка моих звонков на прошлой неделе.
– Говорю же, тот номер уже не активен. Этот запиши.
– Я подумаю, – бросаю, наматывая на бедра полотенце. – Чего тебе, Кэр?
– А тебе? Чего звонил-то? Соскучился? – мурлычет в трубку Каролина.
– По тебе нет. А вот с твоей совестью хотелось пообщаться, но вижу, что она тебя окончательно покинула. Ты со мной на связи уже две минуты и ни разу еще не спросила, как дела у твоей дочери.
– Я бы спросила, если бы ты не начал сразу нападать, Соколов. Знаешь, никогда не могла терпеть в тебе эти ужасные солдафонские замашки.
– Знаешь, я тоже много что не мог в тебе терпеть.
– Мне казалось, мы расстались друзьями, Соколов.
– Ключевое – тебе казалось. Так какая причина твоего звонка?
– Хотела узнать, как вы устроились на новом месте. Как Питер?
– Кто тебе сказал?
– У нас вообще-то еще остались общие знакомые во Владике.
– М, это те, которых ты перед отъездом почти на хер послала, потому что «не по статусу» они тебе стали? Эти знакомые?
– Ты преувеличиваешь. Собственно, как и всегда. У тебя вообще в жизни есть только «черное» и «белое», и никаких полутонов.
– Ближе к делу, Каролина!
– Короче, я позвонила сказать, что соскучилась по Полине и подумала: было бы неплохо, если бы ты привез ее ко мне в Лондон. У нее как раз скоро день рождения, и это мог бы быть наш ей подарок. Понимаешь, ребенку надо путешествовать, набираться положительных эмоций и впечатлений. Язык, опять же, английский в наше время не помешает знать. Да и вообще…
Мои брови взлетают в полном ахуе.
Я просто на мгновение напрочь теряю дар речи.
Подумала? Нет, функция «думать» у Каролины за тридцать пять лет атрофировалась за ненадобностью. За нее всю жизнь «думали». Сначала родители при бабках, а потом бесконечный поток мужиков, которых она стабильно пару раз в пятилетку меняла. Я, к сожалению, оказался тоже в их числе.
– Чего молчишь, Вань? Как тебе мысль?
– Ахеренная, – бросаю раздраженно.
– Правда? – переспрашивает бывшая воодушевленно.
– Да. Правда. Ахеренно отвратительная!
– Я так и знала, что ты это скажешь, Соколов!
– Естественно, блять! Потому что я «не выездной» и ты уж точно должна была это запомнить, прожив со мной три года в браке. Какой, мать твою, Лондон? Какой на хер английский? Нам бы русский для начала выучить. Нет, Кэр, ты, конечно, умом никогда особо не блистала, но элементарные зачатки причинно-следственных связей в твоей голове должны же иметься!
– Я хочу увидеть дочь!
– Посади свою жопу в бизнес-класс и вэлкам в Питер.
– Я хочу познакомить ее с Николя, а он не может сейчас улететь!
– Хер. Во-первых, не выебывайся, твой Николя – простой Коля из Перми. И, во-вторых, не будет этого. Я не позволю своей дочери наблюдать каскад сменяющихся мужских лиц в жизни ее матери.
– Какой, к черту, каскад! – вскрикивает возмущенно бывшая жена, переходя на ультразвук. – У нас все серьезно! К твоему сведению, Коля сделал мне предложение!
– Я тоже тебе делал предложение. И даже до ЗАГСа довел, – хмыкаю язвительно. – Но любовь живет три года, да?
– Ты мне мстишь? Скажи честно, Соколов, ты не даешь мне видится с дочерью, потому что обижен на меня за то, что я выбрала не тебя?
– Я? Не даю тебе видится? За три месяца ты сколько раз позвонила своей дочери? На пальцах одной руки можно пересчитать. Я понятия не имею, что за петух клюнул тебя за задницу, что тебя так загорелось «увидеть дочь», но я все сказал. Никакого Лондона. Билет, самолет, Питер. Адрес скину смской. Сильно приспичит – добро пожаловать, – выдаю и обрубаю связь на решительном вдохе бывшей жены, приготовившейся яростно со мной спорить. В чем-чем, а в бесконечных и бесполезных пиздежах Каролина преуспела лучше многих.
Отшвыриваю телефон обратно на корзину и стираю ладонью конденсат с зеркала. Вглядываюсь в собственное, взбешенное звонком бывшей жены, отражение.
Вот же с…обака! Надо же было с самого утра так задрать нерв! Дочь она, видите ли, хочет видеть. В Лондоне. А от прав родительских мне для тебя не отказаться?
Психую. Раздраженно провожу пятерней по мокрым волосам и делаю пару глубоких вдохов.
Спокойно, Сокол. Ты же знал, кто от тебя «залетел» три года назад. Чего уж теперь распыляться? Мозги выносит – да. Временами. Но зато у тебя теперь есть маленькая папина принцесса. Ради нее определенно стоит терпеть многое. Каролину в том числе.
Кстати, о Полине. Время уже почти десять, а дочь до сих пор не завтракала.
Мать, конечно, тоже сегодня выдала! Подняла ребенка ни свет ни заря и голодную домой откомандировала.
Поигрываю желваками.
Женщины, как много они иногда создают проблем!
Соня опять же, со своими собаками…
Вытираюсь насухо, натягиваю боксеры, домашние штаны, хватаю футболку и выхожу из ванной.
Попадаю в тишину. Непроницаемую, абсолютную тишину.
Моментально по-новой напрягаюсь.
Из детской не слышны звуки работающего ноутбука, на котором я включил Поле мультики, прежде чем уйти
