class="p1">Но Воронцов опережает меня и блокирует открывание дверей со своей стороны.
— Выпусти меня! — резко поворачиваюсь к нему, готовая, если что, драться с ним, но выйти из его машины. — Открой немедленно дверь!
— Открою, как только мы договорим, — его голос звучит категорично, а взгляд почти ласковый.
Как будто он не определился, как лучше действовать. Хороший и плохой полицейский в одном лице.
— Мне не о чем больше с тобой говорить. Я все сказала, ты сделал выбор. На этом все.
— Нет, не все.
— Ты сам пугал меня этим Слуковым, я нашла выход, устраивающий меня полностью. И я сделаю, как решила. Если он не устраивает тебя — решай проблему сам. Ты навязал мне эту фирму и вместе с ней все риски, ты и подставляйся под своего мафиози.
— Не все так просто, Полина.
— Да куда уж проще⁈ — срываюсь я. — Дал фирму — забрал фирму. Я не спрашиваю, зачем тебе это было нужно, Воронцов, я не спрашиваю, что вы не поделили с твоим тестем и почему твоя жена или кто там она тебе — мне пофиг — не отстаивает твои интересы перед своим отцом. Ничего этого я не хочу знать. Я хочу лишь одного — чтобы и ты, и все твои махинации исчезли из моей жизни. Не хочу бояться за себя и Таську. За твою мать… Ты хоть поговорил с ней после того, как выселил из квартиры?
— Я ее не выселял! — не выдерживает и он и тоже повышает голос.
— То есть она врет, что в ее квартире живут другие люди? Она врет мне? Скажи!
— Нет, не врет. Она действительно лишилась квартиры, но это сделал не я!
— А кто тогда⁈ Ведь это ты был ее хозяином. Кто, как не ты…?
— Слуков.
— Что⁈ — запинаюсь я, услышав вновь эту фамилию.
Антон издевается надо мной?
— Это сделал Слуков.
— Ты думаешь, я в это поверю? Он, что, волшебник? Чешский Гарри Поттер? — у меня вырывается смешок — ну а как еще на это реагировать?
— Нет, — Антон тоже гасит улыбку. — Но у него очень большие возможности в Чехии и за ее пределами. Он много что может. Очень много!
— Супер! Значит, он решит мою проблему.
— Он — твоя главная проблема, Полина! — почти орет бывший.
— Так избавь меня от нее! — в ответ я тоже повышаю голос.
— Именно это я и пытаюсь сделать! Именно поэтому я приехал и предлагаю тебе защиту.
Я устало выдыхаю.
— Мне надоело, Воронцов. Надоело слушать этот бред про злого всемогущего дядю. Пожалуйста, отстань от меня, а. Даю тебе три дня на то, чтобы вернуть себе свою фирму. На четвертый я связываюсь со Слуковым и передаю ему всё.
— За спасибо? Мою фирму? В которую я столько вложил? И ты, кстати, тоже.
— Почему за спасибо? За сумму налога, который мне нужно заплатить сейчас и тот, который возникнет при продаже. Уверена, он не станет мелочиться. Ему фирма ему так нужна.
— Не делай этого, Полина, — еще раз пытается он достучаться до меня.
— Три дня, Воронцов, — не слушая его увещевания, напоминаю я.
И, снова положив ладонь на ручку дверки, выразительно смотрю на кнопку ее разблокировки.
Он наконец дергает ее, и я сразу выхожу.
Не оглядываясь, иду в студию, веселье в которой в самом разгаре. Войдя, сразу нахожу глазами Таюшу. Моя девочка вместе с другими детьми прыгает на батуте в праздничном полумраке и под цветными лучами дискошара. Ее щечки раскраснелись, а глаза блестят от радости и восторга. Я снова становлюсь мамой-папарацци и делаю сто тысяч фотографий и маленьких видео, запечатлевая каждую ее эмоцию, каждый счастливый момент.
Плевать, что исполняет ее отец, главное, что ей сейчас хорошо.
Вернувшись домой, отдаю телефон свекрови, чтобы она посмотрела все, что я наснимала, а сама иду купать Таську и укладывать спать. После сегодняшней активности она наверняка вырубится мгновенно.
Так и случилось. Я выношу ее из ванной в желтеньком полотенце с капюшоном, который Антон покупал ей, когда она была еще младенцем. И оно остается с ней до сих пор.
Дочь уже крепко спит, когда я вытираю ее и переодеваю в пижаму — ночью она раскрывается и замерзает, поэтому пижама обязательна. Я выключаю свет и, подойдя к свекрови, нахожу ее в слезах.
— Анна Степановна, что такое? — резко начинаю волноваться.
— Ничего, Поль. Просто этот мальчик, — она показывает мне фото одного из детей на празднике, — так похож на маленького Антошу…
Глава 20
Безнадежно
Несмотря на то, что я не приняла слова свекрови всерьез, они не дают мне покоя, то и дела всплывая в голове.
Я сказала ей и повторяю себе, что ей просто показалось — ну мало ли похожих людей в мире? Тем более, детей. Тем более, на фотографии — картинка статичная, и мы часто на снимках сами на себя не похожи.
Да и те, что сделала я, не лучшего качества. Лица засвечены вспышкой из-за недостаточного света дискотечного освещения.
В жизни, скорее всего, мальчик и не похож вовсе на Антона. Может, похожая одежда, такая же прическа, и свекровь обманулась.
Что неудивительно. После всего, что натворил взрослый Антон, вполне понятно, что Анна Степановна ударилась в ностальгию.
Она и про Тасю всегда говорит, что та очень похожа на отца.
Но в случае с дочкой я и сама это знаю, а про мальчика не уверена.
Детские фотки Антона я, разумеется, видела, и никакого сходства его с этим ребенком не заметила. Поэтому склоняюсь к мысли, что свекрови просто почудилось что-то на эмоциях от просмотра фоток, или она приняла желаемое за действительное.
Логика подсказывает, что так и есть, но всё равно где-то глубоко внутри сидит тревожное ощущение, и я не могу просто от него отмахнуться.
Поэтому, отвезя Таисию утром в школу, я звоню маме Дани, чтобы расспросить об этом мальчике.
Алевтина сразу берет трубку.
— Привет, Полин. Тоже что-то потеряли вчера?
— Нет, — не ожидаю я такого вопроса. — Привет. Ничего не потеряли.
— А, сорри. А то мне вчера вечером и утром уже двое позвонили с просьбой спросить в студии, не находили ли игрушку, вещи и даже телефон.
— Ничего себе! Нет, я по другому вопросу. Помнишь мальчика в оранжевой футболке, который был на празднике Дани? Кто это? — я говорю нарочито небрежно, будто это простое праздное любопытство.
— В оранжевой… — задумывается она и тут же восклицает: — А, Сёма! Он был в оранжевой. С принтом Соника на спине.
Может,
