и был принт — со спины у нас мальчик не запечатлен.
— Это мой племянник, сын брата Лёшки. Ты должна его помнить.
— Лешку я помню, — улыбаюсь в трубку, чувствуя облегчение — брат Али помогал нам со счетчиками. — Племянник, значит… Ну отлично!
— А ты почему спросила? — все же интересуется Аля.
— Да просто знакомым показался, — уклоняюсь от правды. — А кто, вспомнить не могла.
— Не, Семена ты вряд ли видела, они у нас нечастые гости.
Разорвав звонок, я шумно выдыхаю, освобождаясь от неприятного чувства беспокойства. Свекрови однозначно показалось. Племянник Алевтины никак не может быть похож на Антона.
Широко улыбаясь, заруливаю на стоянку офиса.
* * *
Но когда мы с Костей идем до крыла, где располагаются кабинеты юристов, я чувствую, как нервное напряжение, которое я скинула утром, вновь медленно нарастает.
Оно теперь мой постоянный спутник.
Еще бы, когда такая фигня вокруг творится…
В дальнем от лифта кабинете сидят двое мужчин. Они поднимаются навстречу Косте, здороваются с ним за руку, мне церемонно кивают. Я старательно улыбаюсь в ответ, пока Костя представляет меня. Оба мужчины с интересом смотрят.
— Какой у вас вопрос? — спрашивает тот, что помоложе.
Я так и не придумала, с чего начать разговор, поэтому сразу вываливаю все:
— Мой бывший муж без моего ведома переписал на меня свою фирму, которая осталась ему после развода год назад. Я узнала об этом случайно, от налоговой, и не хочу быть связанной с этим бизнесом. Как мне побыстрее от него избавиться?
Говоря это, я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и вижу, как глаза Кости заметно расширяются. Ах да… Он же думает, что у меня другой вопрос к юристам — спор об опеке.
Но с того нашего разговора уже столько всего случилось… Я и забыла, что он не в курсе.
Тот, что первым заговорил со мной, улыбается как будто с сожалением:
— Это больше по части Александра, — кивает на своего коллегу, передавая меня ему.
Тот приглашает меня за свой стол. А Костя, сославшись на дела, уходит. Наверное, ему неловко слушать мои семейные разборки.
Я рассказываю Александру подробности.
— Единственное, что можно сделать в вашей ситуации — это оспорить передачу собственности, если она действительно была сделана без вашего согласия. Это нужно делать через суд.
— Да, мне в налоговой то же сказали. Но, говорят, это долго. А мне хотелось бы поскорее освободиться от этого… актива, — заменяю я едва не вырвавшееся слово «геморрой».
— Небыстро, да. Они правы. Процесс может занять от нескольких недель до нескольких месяцев, в за…
— Месяцев⁈ — не сдерживаюсь я.
— К сожалению, — он разводит руками. — Поэтому, мой совет: если есть возможность договориться с бывшим мужем досудебно, это может быть быстрее и проще. И дешевле, — Александр улыбается.
— С мужем я пытаюсь договориться, — признаюсь, краснея — выдвинутый ультиматум трудно назвать «договором». — Но с этим пока проблемы. А если заявление в полицию подать? Это же противозаконное действие.
— Вот с уголовкой связываться не стоит, — кривит красивое лицо Александр. — В открытии дела, скорее всего, откажут — нет общественной опасности.
— Поняла… — разочарованно тяну я и мнусь, сомневаясь, стоит ли рассказывать ему о намеках Воронцова.
— Что-то еще? — спрашивает он с участием.
— Да, — решаюсь я. — Муж вел бизнес с одной компанией за рубежом, владелец которой хотел вложиться в нашу фирму. Но, видимо, не договорились о доле. Думаю, поэтому муж и переписал фирму на меня. Я не знаю подробностей, но муж — бывший, — похоже, опасается этого человека. Я хочу знать, какие риски есть у меня. Если этот человек всё же захочет завладеть фирмой, как он может это сделать?
По мере того, как я говорю, выражение лица Александра заметно меняется. Но прочитать его выражение мне не удается.
— Есть несколько путей, которыми он может пойти. Из законных — он может попытаться выкупить у вас долю или всю компанию. Или, если у фирмы есть обязательства по контрактам перед ним, он может попытаться использовать их в свою пользу, например, заявить о нарушении сроков и потребовать компенсацию или даже контроль над активами.
Сглотнув, я заторможенно киваю, прося его продолжать.
— А если он решит действовать незаконно, — на этих его словах я чувствую, как у меня потеют ладони, — риски возрастают. Он может пытаться оказать на вас давление — шантаж или угрозы, — чтобы заставить отдать ему фирму за бесценок или вовсе отказаться от неё. Также возможны махинации с документами или попытки дискредитировать вас как владельца, что в теории может создать почву для судебных исков против вас.
К концу его речи я чувствую, что смертельно бледнею. Все настолько серьёзно⁈
— Что я могу сделать, чтобы себя обезопасить? — спрашиваю, стараясь не показать волнения, но губы слушаются плохо.
— Все зависит от того, как он будет действовать. Как-то наперед защититься тут сложно…
— Поняла, спасибо, — бормочу я и прощаюсь с ним и его коллегой.
Выйдя из кабинета, на негнущихся ногах шагаю к лифту. Я шла сюда с надеждой, но она рухнула. После разговора с юристом мои дела кажутся мне еще более безнадежными.
И что, у меня реально нет выбора, кроме как довериться Воронцову⁈
Глава 21
Та самая
Переспав с этой новой информацией, утром субботы я отвожу Тасю на теннис и иду на встречу с Татьяной — мне нужно посоветоваться с кем-то, кто в курсе всей истории.
А это только она.
Анну Степановну я подробностями не нагружаю — хоть она и тоже пострадала от Воронцова, он все же ее сын, и она вряд ли поддержит меня в полномасштабной войне против него.
Мы встречаемся в «нашем месте» — в уютной кофейне в квартале от теннисного центра с мягкими диванами и небольшим количеством посетителей, по крайней мере, в это время. Здесь же неподалеку бассейн, в котором занимаются мальчишки Репниковы, и мы часто коротаем тут время в ожидании окончания тренировок.
Повезло, что их время совпадает.
— Ну как ты? Какие новости? — с порога начинает подруга. — Рассказывай всё!
— Сядь сначала, — улыбаюсь я.
— Да у нас час всего, а обсудить, чую, надо много.
— Правильно чуешь, — вздохну, я рассказываю ей все, что узнала у Александра.
И только потом заказываю себе кофе — иначе он бы просто остыл. Танька просит сделать ей второй, бросив короткое «повтори», больше знакомое барменам, чем баристе. Преимущество того, что сейчас мы — единственные клиенты.
— Мда… Ситуация СОС… Но ты все равно можешь обратиться в суд? Пусть долго, зато стопроцентно. Адвокаты
