себя.
Потому и переживает, что я могу поверить чему–то плохому и тоже её брошу.
– Патрикеевна! Ты у меня лучшая, слышишь? – щипаю за пухлую щеку. – И батя рядом всегда. Что бы ни случилось. Поняла?
Но она меня не слышит.
– Чтобы я не быва пвохая, мне надо маму найти? – шмыгнув, по–боевому вытирает нос кулаком. – Новую. Ховошую!
О...
Нет–нет–нет...
Таких выводов нам точно не надо. Нам и одной "мамы" хватило по горло.
– Лиса... Во–первых, никто не говорит, что ты плохая.
– А я найду! – заявляет, отворачиваясь. – И она меня будет юбить! И тётей пвохих с–ушать не будет! – искоса кидает на меня явно намекающий взгляд.
И молча, без моей помощи спускается с дивана. Поправляет ушки на шапке, кладет Полковника в свой женский ридикюль...
– До свидания, тетя О–я! – обнимает ножку дивана на прощанье.
И важно, обиженно топает к выходу.
Оборачиваюсь на психолога, который стоит в дверях своего кабинета.
Взгляд у неё сочувствующий.
И это злит...
Мне, мать вашу, не надо сочувствовать!
У меня нор–р–рмальный ребёнок!
– Если у вас не получилось с ней поговорить, проблема не в моей дочери. Проблема в вас.
– Прошу прощения? – удивленно приподнимает брови.
– Если за три сеанса моя дочь подружилась здесь только с диваном, то вы – хреновый специалист!
– Не стоит перекладывать на меня свою ответственность – отвечает холодно. – Вы – не справляетесь.
– А с этим я и не спорю – отвечаю раздраженно.
Но это – уже моя проблема. И сваливать её на ребёнка, как делает этот псевдоспециалист, я не стану.
Загрызу любого, кто снова попытается сказать, что с моим ребёнком что–то не так.
С ним всё так!
Это просто мир вокруг хреновый.
Всё.
На этом – заканчиваем с психологами.
Взяв с вешалки куртку, иду вслед за своей дочерью.
Пытаюсь взять её за руку. Не дается, размашисто дергая ладонью, и грозно топает дальше, воинственно выставив по бокам локти.
Вздыхаю, цепляясь пальцами хотя бы за её капюшон.
Тиранчик мой доморощенный...
Глава 2 Принципиальная барышня
Припарковавшись у детского сада, выхожу с Лисой из машины.
Ставлю её на землю, тяну руку...
Снова не дается.
Вместо этого цепляется сейчас за мои штаны.
Потому, что вокруг у моей Лисы – злой мир, в котором много опасных монстров и ужасных чудищ, а батя у неё – вместо щита.
Скашиваю на неё хитрый взгляд.
– Чё? – с претензией косит в ответ. – На бвюки твои И–ся не обижавась... – гордо поясняет, топая со мной к садику.
Хмыкаю, глядя на её важно вздернутый носик.
Моя принципиальная барышня...
Обожать!
Надеюсь, свою идею с мамой она скоро забудет.
А вот няня нам нужна.
Притом, срочно!
Последнюю пришлось уволить.
Пятую по счету.
Беру всех с опытом, с рекомендациями, лучших, но Лиса их всех боится.
Тронуть себя не дает после того, как мать ушла.
А если у тебя сегодня будет ночной вызов, а, Байсаров?
Что ты тогда без няни делать будешь?
Оставишь Лису одну в доме или возьмешь с собой туда, где по стенам размазана кровища и в ванной валяется труп?
Зашибись варианты!
Стоит нам подойти к крыльцу, как дочь останавливается и тянет меня за брюки.
– А–у, Патрикеевна?
– Это не Патвикевна! Она с тобой не азговаивает! – обиженно. – Это товаищ Пауковник вызывает.
– Я думал, он на больничном...
– Неть! – сердито.
– Понял, слушаю, товарищ Полковник! – делаю вид, что подношу к лицу рацию.
Лиса – тоже.
– И–ся не хочет в сядик, ма–ёу! И–ся не пойдет.
Вздохнув, сажусь перед ней на корточки.
– Лиса, папа заберет тебя через четыре часа. Всего четыре часа. Ладно?
– Неть... – обиженно смотрит в пол.
– Посмотрим вечером мультики?
Уголки её губ ползут вниз.
– Неть...– всхлипывает.
– Я куплю нам торт. И мандарины! Нужно просто немного потерпеть.
– Неть... – хмурится, теперь уже сама цепляясь за мои руки.
Намертво.
Отчаяние – оно такое, да...
– Не хочу в сядик! Они гово–ят, я монств! Безмамная вонючка! Не хочу–у–у!
Говорят.
Об этом я уже поговорил с воспитателем и мне пообещали, что примут меры.
– Дочь, сегодня ты будешь в новой группе.
Увы, варианта «не ходить» – у нас просто нет.
Я не могу быть в двух местах одновременно. И иногда просто не понимаю, как жонглировать между работой и ребёнком.
Мне не хватает времени в этих чертовых сутках!
– Потерпи ещё один день, ладно? Завтра у бати выходной – прошу её.
– Не пойду! Неть! – разворачивается, пытаясь удрать.
Но я тут же беру дочь в охапку и заношу внутрь.
А внутри – пытаюсь стянуть с неё куртку, пока она упорно рычит и сопротивляется, пытаясь меня цапнуть.
Но цапнуть не получается.
Удрать – тоже.
– Спасите! Ю–ю–ди! – начинает тогда кричать на весь садик.
Вот жучка, а...
– Лиса! – рявкаю на неё. – А ну прекратила! Быстро!
Ноль.
– Спасите–помогите! А–а–а–а! – орет так, как будто её режут. – Бовьно! Ю–ю–ди! Умиваю! – выгибается в моих руках, откидывая голову назад. – А–а–а!
Родители в ужасе оглядываются на меня. Кто–то даже пытается заступиться за мою Лису, говоря, что я издеваюсь над ребёнком. Другие – молча и понимающе стоят в стороне.
И все дружно наблюдают за нашим сольным концертом.
Ор, плач, рычание...
Минута славы, блять!
– Хорошо... – сдаюсь я. – Хорошо! Ладно. Поедешь со мной на работу. Но только сегодня!
Тут же перестает кричать.
Только всхлипывает в ответ тихонько. Во взгляде – явное возмущение.
Мол "и зачем тогда было меня доводить? ".
– Успокоилась? – спрашиваю строго.
Молчит, упрямо глядя мне в глаза.
– Никаких криков на работе. Это ясно?
Хмуро кивает, поджав губы.
– Ну, пошли тогда, цветок жизни! –
![Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин](/uploads/posts/books/426466/426466.jpg)
