магазин ходила вам краску покупать, — пыталась оправдаться Ника.
— Ты почему девочку одну на улице оставила?! Никогда тебе этого не прощу! Никогда! И Андрей не простит! Вон из моего дома! Вон!
…Ника потеряла счет времени. Сейчас лето, и день длится бесконечно. А этот день вовсе, казалось, никогда не закончится. Сегодня утром ее маленькая Евочка еще была с ней. Она держала малышку на руках. Даже теперь словно чувствует ее тепло. И в один миг ее девочки не стало.
После ссоры с Ритой Петровной Ника не стала ждать прихода Андрея, спустилась во двор. Несколько минут стояла у подъезда в раздумье. Где ее дочь? Время кормления уже прошло. Девочка голодна. Из-за жары она совсем мало съела детской смеси утром. А что теперь?
В оцепенении Ника ходила по улицам города. Вглядывалась в лица прохожих. Останавливалась у жилых домов и прислушивалась к звукам, доносившимся из распахнутых окон. Казалось, везде плачут младенцы.
К вечеру небо затянуло тучами, на горизонте беззвучно блеснула молния. Повеяло прохладой. После изнурительного зноя это принесло облегчение. Первые капли дождя больно забарабанили по голым плечам. Она будто опомнилась, пришла в себя. Сняла босоножки и босиком пошлепала по горячему асфальту. Все происходящее казалось дурным сном.
К тому моменту, как она вернулась к уже ставшей ей родной за эти три года улице, дождь стих. Дома спали глубоким сном. Лишь одинокие окошки горели синевой ночных светильников. Она поднялась на свой этаж и робко нажала на ручку двери. Заперто. Легонько дотронулась до кнопки, и в ночную тишину ворвались настойчивые ритмичные трели звонка. По шагам за дверью она сразу определила, что это свекровь.
— О! Явилась! Я уже думала, из милиции кто пришел. Хотя о чем тут думать — они что, не люди? Поди, тоже ночью спать хотят. — Не обращая внимания на Нику, женщина щелкнула выключателем и пошла на кухню.
По внешнему виду Риты Петровны было понятно, что она еще не ложилась. Скорее всего, сидела в темноте, так как с улицы в окнах света не было видно.
— Есть какие-то новости? — с дрожью в голосе спросила Ника.
— Это я у тебя хотела бы спросить! Ты же где-то ходила до такого времени! Нашла?! — резко отозвалась свекровь. — Ника! Как ты могла оставить Евочку одну на улице! Как ее теперь найти? Она же вот такая кроха! Я даже боюсь представить, для чего ее похитили!
— Рита Петровна! Замолчите вы наконец!
Ника опустилась на пол и заслонила руками лицо. Слез не было, только ком застрял в горле и мешал говорить.
— Какая же ты мать?! — прошипела над ней женщина. — О чем можно с тобой говорить! Еще и в глаза мне смеешь смотреть!
— Прав тебя надо родительских за это лишить! — Выбежавший из спальни Андрей грубо схватил жену за подбородок. Приблизившись вплотную, зло прошипел: — Если с ней что-нибудь случится, я никогда тебе этого не прощу! О чем ты только думала, оставляя Еву одну?!
— Кто ребеночка без присмотра на улице оставляет?! — не унималась Рита Петровна.
— Мама, идите спать. Уже два часа ночи. Если будут новости, нам позвонят, — попросил Андрей.
— Я не хотела этого! Не хотела! — сорвалась на крик Ника, и слезы, так долго душившие ее, наконец-то прорвались наружу.
— А ты иди под горячий душ, у тебя вся одежда мокрая. Нам только твоей болезни не хватало! — Он развернул ее и подтолкнул в спину.
Как только дверь в ванную комнату захлопнулась, Рита Петровна подошла к сыну.
— Странно все это. Как за пять минут можно было ребенка из-под носа украсть? Неужели никто ничего не заметил подозрительного? Говорит, что краску покупала мне. А где эта краска? Я ее не нашла. Между прочим, я на нее сорок рублей дала.
— Мама! Вот только давай не сейчас это будем выяснять!
— Разбаловал ты, Андрюша, свою жену! Позволил ей полную свободу! А теперь получай! — выразила недовольство Рита Петровна. — А про краску все же спроси.
Из лейки долго шла летняя вода, и Ника никак не могла согреться, озноб сотрясал все тело. Она закрыла кран и укуталась в мягкое махровое полотенце. Едва уловимый запах детского мыла напомнил о Еве. Еще вчера она купала ее в этой ванне. Слезы беззвучно побежали по щекам. Как жить дальше? В коридоре не было света, и она на ощупь прошла в их с мужем комнату.
— Андрей, ты спишь? — тихо позвала Ника, но он не ответил.
Она легла под согретое мужем одеяло, попробовала прижаться к его телу, но тот демонстративно отодвинулся.
— Понимаешь, я только на несколько минут оставила ее, а…
— Я не хочу сейчас об этом говорить. Мне осталось поспать от силы три часа. Если еще удастся, — резко оборвал он.
Сон долго не шел, она просто лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину. Чувствовала, что и муж тоже не спит. Но вскоре с его стороны послышалось ровное глубокое дыхание. Простит ли он ее? А если бы он оказался на ее месте? Что сказала бы Рита Петровна? Да она бы нашла тысячи причин, чтобы его оправдать!
За окном вспыхнула молния, и где-то далеко прозвучали раскаты грома. Крупные капли забарабанили по жестяному подоконнику. Ника скрутилась калачиком и почувствовала, как веки тяжелеют и приятное состояние невесомости расползается по всему телу. Она постепенно погрузилась в сон…
Одиннадцать! Ника вскочила с кровати. Как она так долго спала?
В кухне за столом сидела свекровь. Одета она была празднично, и создавалось впечатление, что ее застали за минуту до ухода из дому.
— Вы куда-то собрались? Может быть, какие-то новости есть? — робко спросила Ника.
— Какие новости тебя интересуют? Может быть, вот эти! — Она увеличила громкость на телевизоре.
Как раз в этот момент крупным планом демонстрировали фотографию дочери.
— Ева! — Ника больно впилась зубами в свой кулак. Слезы сдавили горло, и несколько минут она не могла ничего сказать.
— Плохо уже от твоих слез! Ни в доме от тебя толку нет, ни за Евой уследить не смогла! Я уже от всех домашних дел тебя освободила — только ребенком и занимайся! Как можно было такое допустить?! — взвинтилась Рита Петровна.
— Я не хотела этого! Да если бы я знала, что так выйдет, никогда бы не пошла вам краску покупать!
— Кстати, где она? — вдруг вспомнила свекровь. — Я перетрясла все в коляске, но там ее не нашла.
— Если честно, я даже не помню, куда я ее дела, — равнодушно ответила Ника. — Ребенок пропал, а вы какой-то ерундой интересуетесь!
— Между прочим, эта ерунда
