всегда наступает ровно тогда, когда ты сама мечтаешь хотя бы умереть в ванной на двадцать минут без стука в дверь.
А потом однажды просыпаешься и понимаешь, что у любви, оказывается, давно позвоночник в гипсе, а весь дом всё ещё держится на тебе.
К половине двенадцатого я успела:
— заменить сливки;
— подтвердить три доставки;
— успокоить клиентку, у которой «торт цвета шампань оказался скорее цвета нервного срыва»;
— перечислить деньги за секцию;
— забыть поесть;
— вспомнить, что забыла поесть;
— выпить холодный кофе;
— разозлиться;
— сделать вид, что всё под контролем.
Именно в этот момент он и приехал.
Игорь вошёл в «Абрикос» так, будто был не моим мужем, а инвестором, решившим проверить, не слишком ли уютно чувствуют себя его подчинённые. Высокий, подтянутый, в сером пальто, которое сидело на нём безупречно, словно было пошито не в ателье, а из мужского тщеславия. Тёмные волосы, дорогие часы, чисто выбритое лицо и та самая полуулыбка, от которой когда-то у меня подкашивались колени, а теперь хотелось проверить семейный бюджет.
Он всегда был красив. Из тех мужчин, которых природа словно выпустила в свет с припиской: «пусть женщины сами потом разбираются». Правильные черты, уверенная осанка, глубокий голос. И глаза тёмные, умные. Настолько умные, что последние пару месяцев мне всё чаще казалось: часть мыслей за этими глазами идёт мимо меня.
— Привет, — сказал он, подходя к стойке.
Кристина тут же выпрямилась на полсантиметра выше. Конечно. Игорь на женщин производил впечатление, как хорошая реклама духов: вроде понимаешь, что тебя сейчас немного обманывают, а всё равно приятно.
— Привет, — ответила я.
Он поцеловал меня в щёку. От него пахло холодным воздухом, парфюмом и ещё чем-то новым. Неуловимым, дорогим, не моим.
Я это отметила и тут же мысленно обругала себя. Паранойя — штука липкая. Стоит ей поселиться в голове, как начинаешь подозревать даже собственный кондиционер в измене.
— Ты чего приехал? — спросила я.
— Документы захватить. Они у тебя в кабинете? По аренде.
— На столе, в синей папке.
Он кивнул и уже собрался идти, но тут Лена с подносом пирожных прошла мимо, и Игорь машинально отступил в сторону. Поднос качнулся, один эклер опасно скользнул, Лена ловко поддела его лопаткой и спасла, не потеряв при этом выражения лица.
— У нас тут цирк с французским акцентом, — заметила она.
— Как всегда, — отозвалась я.
Игорь улыбнулся, но как-то рассеянно. Потом пошёл к моему кабинету. Я смотрела ему вслед и сама не сразу поняла, что меня зацепило. Не походка. Не запах. Не сообщение про «не жди».
Папка. У него в руках была чёрная кожаная папка. Не моя. Не из офиса. Новая, дорогая, явно не случайная. И когда он увидел, что я задержала на ней взгляд, он чуть заметно изменил движение — как-то слишком быстро переложил её под локоть.
Мелочь. Но из таких мелочей у женщин обычно и складывается катастрофически точное предчувствие.
— Он сегодня прямо как из журнала, — шепнула Кристина, когда он скрылся за дверью кабинета. — Вы с ним куда-то вечером?
— Нет, — ответила я.
— Жаль. Такой вид нельзя выгуливать только по делам.
Я усмехнулась.
— Поверь, мужчины отлично умеют наряжаться ради дел, о которых жене лучше не знать.
Сказала — и сама замерла от собственных слов. Кристина, к счастью, уже отвлеклась на клиента. А я осталась стоять с коробкой эклеров в руках и ощущением, будто только что сама себе вслух призналась в том, о чём пока ещё не была готова думать.
Через пару минут Игорь вышел из кабинета.
— Я забрал, — сказал он. — Вечером правда поздно буду. Не жди.
— Ты уже писал.
— Ну вот и отлично.
Он наклонился, будто собирался снова поцеловать меня, но в последний момент лишь коснулся пальцами моего локтя. Слишком быстро. Слишком мимоходом. Слишком… как чужой.
— Кстати, — сказал он, — у тебя карта с корпоративного счёта случайно не осталась?
— Нет. А должна была?
— Нет, я просто спросил.
— Угу.
Он улыбнулся, но глаза остались настороженными. Потом ушёл. Колокольчик на двери звякнул особенно мелодично, словно даже он радовался возможности проводить красивого мужчину. А я поймала себя на том, что стою не двигаясь и смотрю на пустой проём, будто сейчас оттуда вернётся ответ на вопрос, который я ещё не сформулировала.
Не люблю это состояние. Когда фактов нет, а интуиция уже ходит по комнате в сапогах.
К обеду суета накрыла меня снова и почти с головой. Приехал поставщик ягод. Клиентка передумала насчёт надписи на торте и захотела вместо «С юбилеем, мама!» написать «Нашей королеве». Мама позвонила спросить, почему я третий день обещаю заехать и не заезжаю. Сын написал, что забыл форму на физру. Дочь прислала фото платья для спектакля и подпись: «Если мне купят это, я, может быть, не умру от унижения».
На фоне всего этого собственный брак на час даже перестал казаться главным стихийным бедствием. Но ближе к трём мне понадобился степлер. Самый обычный, синий, который лежал у меня в кабинете в верхнем ящике стола.
Я зашла туда, всё ещё разговаривая по телефону с мамой, плечом прижимая трубку к уху.
— Мам, ну я правда приеду на выходных.
— На каких? Этого года?
— На тех, где у меня не будет одновременно аврала, родительского чата и желания сбежать в лес.
— В лес ты не сбежишь, у тебя аллергия на комаров.
— Вот видишь, даже природа против моего счастья.
Я выдвинула ящик, нашла степлер, закрыла его… и только тогда увидела, что на краю стола лежит лист. Не мой. Подсунутый под ежедневник так, словно его торопливо спрятали.
Мама всё ещё что-то говорила про давление и соседку Нину, которая в свои шестьдесят восемь «носит белые брюки и никого не стесняется», но я уже не слушала.
На листе была распечатка. Таблица. Несколько строк. Сухие бухгалтерские формулировки. В верхней части значилось имя Игоря. Ниже — название фирмы, которого я не знала. Ещё ниже — суммы.
Я нахмурилась. Взяла лист в руки. Это был не наш корпоративный счёт. Не аренда. Не поставки. Что-то другое. И, судя по цифрам, весьма не «что-то».
— Мам, я тебе позже перезвоню.
— Алина, ты опять…
Я сбросила вызов. Сердце почему-то стукнуло сильнее. Я села в кресло и вчиталась.
Переводы.
Регулярные.
Не маленькие.
И самое неприятное — внизу, почти в самом конце, была строка с назначением платежа, от которой у меня будто что-то ледяное проползло вдоль позвоночника.
Консультационные услуги.
Очень интересно. Особенно если учесть, что Игорь никогда, ни единого раза за все годы брака, не говорил мне ни
