снимаем одну квартиру на двоих, а у нее уже есть два устных предупреждения. Если сейчас из-за скандала с посетителем ТЦ дойдет до выговора, ее просто уволят, и тогда она может съехать с квартиры, а я сейчас просто не потяну съем жилья в одиночку.
Да, я отнюдь не ангел. Выживание в большом городе, работа за копейки и необходимость помогать семье очень быстро приучили меня видеть наперед и понимать, чем то или иное событие могут угрожать мне в физическом плане.
А то, что Карина, такая же работница торгового центра, как и я, в данный момент агрессивно хватает девушку за рукав, не позволяя той уйти, и вокруг них уже собирается жадная до зрелищ толпа, ясно говорит мне о том, что дело пахнет грандиозным увольнением. Я не могу допустить, чтобы Карину уволили. Поэтому изо всех сил пытаюсь пробиться к эскалатору.
А дело уже принимает нешуточные обороты.
‒ Отпусти, тварь! ‒ звонка кричит девчонка.
Она кажется очень молодой, наверняка, старшеклассница. Одета как неформалка: розовое каре, черная толстовка, короткая розовая клетчатая юбка, высокие сапоги. За ее спиной болтается малюсенький тряпичный рюкзак с аниме-персонажем, наверняка приобретенный только что в одном из специализированных аниме-бутиков нашего «Семейного».
‒ Извинись! ‒ рычит Карина.
‒ Отвали, губошлепка!
‒ Губошлепка?! Ах ты сука!
Китайцы, привлеченные шумом, останавливаются и поворачивают на кричащих головы. Я едва не впечатываюсь в спину впередиидущей пожилой женщины, но зато теперь могу передвигаться быстрее: туристы стоят, и обойти их гораздо проще чем тогда, когда они шли хаотично.
Все, я вырвалась. Осталось всего немного…
‒ Кира, что тут происходит?
Про себя стону с досады. Ведь оставалось всего чуть-чуть! Через две секунды я бы дошла до Карины, угомонила ее и уговорила отпустить подростка ‒ но как раз за две секунды до этого подходит целая толпа молодых людей. И эти молодые люди совершенно определенно знают девушку-подростка и наверняка займут ее сторону. Значит, уладить конфликт так быстро, как я хотела, не получится.
Черт бы побрал взрывной характер Карины!
‒ Эта коза… ‒ начинает девушка, и тут я, наконец, до них дохожу.
‒ Прошу прощения! ‒ с ходу вмешиваюсь в перепалку и с силой перехватываю запястье Карины, вынуждая ее отпустить подростка. ‒ Моя коллега просто устала, сегодня был ужасный наплыв посетителей и мы все немного на взводе. Мне очень жаль за этот инцидент, прошу, не надо на нее злиться.
Я сопровождаю свои слова профессиональной извиняющейся улыбкой, надеясь исчерпать конфликт тут же на месте. Но мне это не удается: стервозного типа девушка из компании щурится и цедит, меряя нас с Кариной презрительным взглядом:
‒ И вы думаете, на этом все? Эта женщина удерживала мою подругу против воли, оскорбляя ее, только потому, что у вас наплыв посетителей?
Она права. Она чертовски права. А Карина нет. Карина действительно поступила необдуманно и некрасиво, и в другой ситуации я бы ее осудила. Но не сейчас. Карина платит семьдесят процентов аренды нашей квартиры, и я не хочу потерять ее как соседку. Просто не могу себе это позволить. Поэтому я пытаюсь снова:
‒ Это действительно вопиющий инцидент, и я это признаю. Моей коллеге не следовало реагировать так бурно, но она непременно извинится, верно?
‒ Извинится? ‒ повторяет Карина. ‒ Перед этой соплей? Хрена с два я перед ней извинюсь!
‒ Ты мою подругу «соплей» назвала?!
Стискиваю челюсть. Боже мой, Карина… Как же я устала устранять за тобой бардак и исправлять все твои косяки… Если бы не Поля… Если бы не моя младшая сестра, я бы не лезла из кожи вон, чтобы оставить соседку.
‒ Простите! ‒ я снова встреваю в разговор, и, приблизив свое лицо к лицу Карины, шиплю. ‒ Не устраивай тут скандал. Не забывай, у тебя уже есть два предупреждения.
‒ Да мне плевать! ‒ возмущается Карина. ‒ Ты слышала, как эта мелкая дрянь меня назвала?!
‒ Слышала, ‒ подтверждаю я, ‒ а теперь посмотри на то, как одеты ее друзья.
Карина бросает взгляд на группу молодых людей. Когда она, наконец, видит всю картину целиком, ее возмущение начинает стихать. Я подливаю масла в огонь:
‒ Такие вещи не купишь в нашем «Семейном». Посмотри, тут одни сплошные бренды. Раз они могут позволить себе так одеваться, значит, они не из простых семей. А раз так, то они могут нажаловаться родителям и доставить нам много проблем, если мы продолжим упорствовать дальше. Давай не будем доводить до греха.
‒ Но она…
‒ Я знаю, ‒ тихо соглашаюсь я, ‒ и они такие же. Но… они все еще дети.
Пусть уже гораздо выше и шире в плечах, но эти ребята выглядят как студенты, а это значит, что они младше нас с Кариной: ее ‒ лет на десять, меня ‒ года на три или четыре. Мы все склонны смотреть на людей младше нас с некоторым снисхождением, и мы с Кариной не исключение. Скидка на возраст, скидка на статус ‒ и вот Карина уже говорит:
‒ Я извинюсь.
Сработало! Наконец-то одумалась!
Однако, не успеваю я облегченно выдохнуть, как она громко, так, чтобы слышали остальные, заканчивает:
‒ Если она извинится тоже.
Едва удерживаюсь от того, чтобы не закрыть лицо ладонью.
‒ Я не собираюсь извиняться! ‒ моментально реагирует девчонка.
Краем глаза вижу, как из фуд-корта выходит наш управляющий Михалыч. Если он сейчас увидит эту толпу и узнает, в чем дело… Это будет конец. Карину уволят, она съедет к своему очередному хахалю, который уже давно склоняет ее к этому, а я останусь с неподъемной для меня сейчас арендой. Мне нельзя этого допустить. Но что делать?
И тут, словно этого было мало, за спиной молодых парней и девушек раздается низкий, наглый голос:
‒ Кажется, у нас проблема…
2. Демьян
ДЕМЬЯН
Нашел.
Ее.
Я, блядь, ее нашел.
Девку, что смотрела на меня свысока. Девку, чьи небрежные слова выжгли в моем сердце пятно, которое нельзя оттереть. Девку, которую я поклялся когда-нибудь найти и сравнять с землей, чтобы больше никогда не смела смотреть на меня с таким превосходством и с таким пренебрежением. Я знал, что непременно увижу ее вновь, но даже и представить не мог, что встреча состоится в торговом центре моего отца.
Вот уж точно подарок судьбы!
Я представлял себе эту встречу иначе. Представлял, что буду уже взрослым и независимым. Представлял, что уже буду управлять
