вторгшееся в идеальный мир Елены Орловой — стоял под холодным белым светом офисных ламп, сжимая в руке папку с документами. Алена почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сердце заколотилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Что он здесь делает? Как ее нашел? И почему, ну почему именно сейчас⁈
Боковым зрением она увидела взгляд Вики, выискивающей малейшую трещину в ее броне. Почувствовала, как кровь отливает от лица, а пальцы дрожат, выдавая слабость.
— Созвонимся, Викуль, — попыталась казаться непринужденной, хотя самообладанием и не пахло.
Но Вика уже не слушала. На красиво нарисованном лице расцвела ядовитая улыбка. С ног до головы и обратно Мухина оглядела Дмитрия, а затем переключилась на Алену:
— Конечно, Ленок, не смею отвлекать от дел, — намеренно сделала ударение на последнем слове, и прежде, чем зайти в лифт, взмахнула рукой с зажатым смартфоном. Секунда — и двое в холле — Орлова и незваный мужчина попали в кадр, еще один миг и двери лифта почти бесшумно закрылись за довольно ухмыляющейся Викторией.
Глупая случайность, неучтенный фактор отдал победу в туре слабому игроку. Алена стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя на себе тяжелый, неотрывный взгляд Дмитрия Фаркаса.
— Елена Владимировна Орлова? — его голос прозвучал низко, официально и обжигающе холодно. — Мне нужна юридическая консультация. У моих друзей серьезные проблемы с мэрией.
11 дней до свадьбы. Дмитрий
«Станция» днем совсем не походила на шумное ночное пристанище мотобратьев. Под солнечным светом база превращалась в гибрид клуба по интересам и разборки с мастерской. Здесь пахло машинным маслом, старым деревом, бензином и честным, выстраданным трудовым потом. В постоянной работе находилось несколько клубных агрегатов, раритетный пепелац одного старожила и несколько потрепанных жизнью универсалов и паркетником постоянных клиентов.
Дмитрий обходил знакомую территорию с чашкой черного кофе в левой руке, правой то и дело пожимая крепкие мозолистые ладони работников и приятелей. Здесь все было своим, выстраданным, не купленным за папины деньги, а заработанным и отвоеванным у некогда заболоченного пустыря промышленной окраины. Гараж на шесть подъемников, где корпели и матерились над проектами, без преувеличения, одни из лучших механиков города. Бар, когда-то собранный на скорую руку из списанных морских контейнеров и обшитый доставшейся за бесценок бракованной палубной доской. У Сереги были подвязки в порту, а старший брат и вовсе считал себя не сухопутным, но морским волком. Фаркас знал каждый сантиметр этой земли, каждую заклепку на стенах и всех местных считал семьей. И теперь какой-то чинуша в дорогом костюме росчерком пера решил, что это — мусор, подлежащий сносу за гроши.
Ярость подкатила к горлу кислым комом. Мужчина залпом допил горький, уже остывший кофе и глубоко вздохнул влажный воздух города вечных дождей. Ярость была бесполезна. Эмоции в принципе скорее мешали там, где требовался холодный, выверенный расчет. Как на бывшей работе, когда он разбирал сложные кейсы в «Стройинвесте». И единственный ход, который напрашивался — пойти к Орловой -невесте сына того самого чинуши и успешному юристу из мира, который плевать хотел на таких, как он.
Фаркас пришел в офис на Дегтярной, играя роль клиента с проблемой, благо десятилетний стаж научил носить маску клерка с органичным достоинством. Но внутри все клокотало от сдерживаемого презрения с стеклянной стерильности официального мира и к той, кто продалась за место в этой системе. А еще душу разъедало отвращение к самому себе за то, что снова полез в эту клоаку, надеясь на что…? Победить? Изменить? Достучаться? Воззвать к совести? Смешно!
И вот она — холодная, прекрасная, недоступная — сидит напротив в своем идеальном кабинете. Выслушала рассказ о «Станции», изучила уведомлении за подписью Митрофанова без единой эмоции. Просмотрела документы, как высокоорганизованный андроид, изредка уточняя детали. Дмитрий невольно вспомнил вчерашний, такой живой и такой далекий разговор. «Мечтают ли андроиды об электроовцах», — книга, которую упомянула Алена. «О чем же ты действительно мечтаешь, принцесска, спрятавшаяся в башне из стекла и бетона за стеной юридических терминов и обтекаемых политических фраз?» — Фаркас внимательно наблюдал, надеясь уловить настоящие эмоции на застывшем в профессиональной сдержанности лице.
— Предлагаемая компенсация действительно неадекватна, — констатировала юрист Орлова, откладывая папку. Спокойной, ровный голос, по-деловому четкий — ничего личного. — Рыночная стоимость подобных активов, с учетом земли и построек, минимум в пятнадцать раз выше. Рекомендую заказать независимую экспертизу, а после вы сможете подать иск о пересмотре суммы. Шансы есть. Судебная практика по таким делам неоднозначная, но…
Алена запнулась на середине фразы.
— Но? — Фаркас прищурился, ловя взгляд девушки. В голубых глазах промелькнул не страх, но нерешительность. Орлова сомневалась, взвешивая все «за» и «против».
— Но вы понимаете, с кем собираетесь судиться? — юрист откинулась на спинку кресла, сплетя в замок изящные пальцы. — Николай Митрофанов — не просто чиновник, он представитель системы. Иск против мэрии — это объявление войны интересам не одного отдела или человека. Я буду честна с вами, Дмитрий Юрьевич. Тем более, что вы явно навели справки обо мне, прежде чем прийти сюда. Моя фирма работает в сфере, где репутация и связи решают все. Взяться за ваш иск — значит подписать приговор для бюро «Орлова и партнеры». Нас просто исключат из «своих».
Голая, циничная правда ее мира — принцесска не боится говорить в лоб и резать по живому. Не «закон превыше всего», а «репутация и связи». Фаркас едко усмехнулся:
— Выходи, закон на нашей стороне, но он не работает, потому что проблемы негров шерифа не волнуют? Прекрасная правовая система.
Щеки собеседницы чуть порозовели от возмущения, но голос не дрогнул:
— Я лишь описываю реальность. Не я ее придумала. Однако… — Орлова замолчала, взгляд застыл, уцепившись за точку в пространстве, как бывает при сильной задумчивости. — Митрофанов — не единственная величина в этом уравнении. Есть и другие.
Дмитрий насторожился, но не подал вида. Становилось интереснее.
— Спартак Татлян, — Алена произнесла имя тихо, будто боясь, что их подслушивают. — Он крайне заинтересован в «Приморском кластере» и, насколько мне известно, готов идти на конфронтацию с Митрофановым. Не могу назвать их врагами, но они наверняка не союзники.
Девушка замолчала, выдерживая его взгляд и давая время осознать смысл сказанного. Она только что дала ему инсайдерскую информацию, которая могла стоить ей карьеры и репутации. Невиданная щедрость для фифы из высшего общества.
— Ваш участок находится на стыке нескольких лотов, где сходятся интересы всех сторон. Это можно
