редко её покупаем.
— А машина? Тоже вредная? — спросил сын.
Он, конечно, не хотел надо мной шутить, спрашивал из чистого интереса. Но получился очень эффектный стёб.
— Я когда-нибудь заработаю нам на машину, а вообще очень полезно ходить ножками.
Я начала щекотать сына. Он хохотал и вырывал из моих рук пятки.
После быстрого завтрака, мы оделись и поехали в офис.
Вадюша взял с собой машинку, которую ему подарил Серёжа.
Я посадила его в соседнем кабинете с прописями, а сама пошла проводить консультацию, строго настрого наказав заниматься. Через полчаса я собиралась прерваться и принести ему телефон, чтобы он мог посмотреть мультики.
Клиент мне был давно знаком. Наша встреча оказалась настолько продуктивной, что я забыла о времени. Через час я спохватилась, что у меня ребёнок в соседнем кабинете!
— Галечка, подождите минуту, мне нужно проверить сына! — выпалила я, почти выбегая из комнаты.
Но Вадюша вовсе не сидел на месте.
— Это мне папа купил, — донесся его голос из-за поворота.
Я быстрым шагом прошла коридор и оказалась в зоне отдыха, где Галю ждала её подружка. Вадюша показывал девушке машинку, а она в ответ показывала ему брелок от ключей в виде Эйфелевой башни.
— Извините, — улыбнулась я.
— У вас очень милый мальчик, — ответила девушка.
— Вадим, пошли, я дам тебе телефон, можешь посмотреть мультики.
Он конечно обрадовался, но насторожился, я редко называю его полным именем, и обычно это не грозит ему ничем хорошим.
— Поговорим после консультации, а пока, — я выразительно посмотрела на сына. — Ни шагу из кабинета!
— Даже попить? — спросил он, смотря на меня оленьими глазками. — Даже в туалет?
Я вздохнула.
— Только в туалет. Кулер у тебя здесь есть, вот в углу стоит.
Он пообещал никуда не уходить, я извинилась перед Галей, мы разобрали её последние две недели, я дала ей рекомендации, а потом вернулась к Вадюше.
— Ну и что это было? — спросила я строго.
— Что? — он сделал удивлённое лицо, но я знала, что он прекрасно понимает, о чём я.
— Почему ты сказал, что машинку подарил папа?
— Я не говорил.
Я посмотрела на сына укоризненно.
— Врать не очень-то и хорошо. Я же слышала.
— Тебе показалось, — упорствовал Вадюша.
В этот момент я испугалась, что знаю своего ребёнка не так досконально, как думала.
— Нет, Вадюш, мне не показалось.
Я села рядом с ним и заглянула в глаза.
— Я прекрасно слышала, что ты сказал. И мне не нравится, что ты мне врёшь. Серёжа тебе не папа.
— Тогда где мой папа?
Я тяжело вздохнула, пытаясь выиграть себе хотя бы ещё три секунды, чтобы подумать, как сказать лучше.
— Он про нас не знает, у него своя жизнь.
— А Серёжа знает.
Вот так вот учи ребёнка выражать собственное мнение, воспитывай его независимым маленьким человеком, а потом получи все свои приёмы обратно.
— Вадим, Серёжа не член нашей семьи. Он просто друг, который помог нам, когда я поранила ногу. Моя нога пройдёт и мы снова станем встречаться с дядей Серёжей очень и очень редко.
— А мне понравилась колбаса, — буркнул он.
— Если тебе очень хочется, колбасу мы можем купить сами, но больше не называй папой друга семьи. Хорошо?
Вадим пообещал, что больше не будет и мы поехали домой. Меня ждала уборка.
Дома, пока Вадим играл с соседским мальчишкой у нас дома, я стирала, гладила, пылесосила и разбирала вещи. Мне было некогда думать до самого вечера, когда дети разошлись по койкам, а я обессиленная залезла в ванну.
Кто придумал пену для ванны — гений.
Как же мне было приятно расслабить, наконец, уставшее тело, отдохнуть, уделить время себе. Не дому, не сыну, не работе. Себе.
Я вымыла волосы, сделала массаж лица, намазалась разными вкусно пахнущими кремами. Добралась до кровати и… не смогла уснуть.
Включила телефон.
Поисковая система так и манила запросом “Артём Пономарёв”, но я решила проверить сообщения и увидела, что Вадюша переименовал контакт Серёжи в “папа”.
Ну почему же всё так совпало?
Что Артём здесь, что Вадим про него спрашивает, что они друг о друге не знают.
Я ворочалась пол ночи, размышляя, должна ли их познакомить, и уснула только к утру.
И утро воскресенья наступило рано. Знала бы я, чем завершится этот день, ни за что бы не вылезла из кровати.
Глава 21 Воскресенье года
Я проснулась за пять минут до будильника. Странное ощущение, ведь не выспалась же. Почему проснулась?
Мне было тревожно.
Во-первых, я так и не выяснила, что за подарок купил Серёжа на день рождения мальчика.
Во-вторых, сам Костя казался милым, но я общалась только с его няней, а родителей не знаю. А вдруг всё пойдёт как-то не так?
В-третьих, я собственноручно, точнее собственноязычно, собственно… в общем я добровольно пообещала Серёже, что позволю себя поцеловать. СЕГОДНЯ. Может сказать ему, что я говорила про какое-нибудь другое воскресенье?? Не в этом году, а скажем, лет через десять?
Я нарядила Вадюшу в новенькие шорты, майку и рубашку, он ещё надел бейсболку и выглядел чудесно.
А вот мои быстрые сборы немного затянулись.
Я три раза переодевалась, не зная, что бы такого надеть, чтобы можно было и на детский день рождения, и в ресторанчик на обед. Да, на обед с парнем, который тебе вроде нравится, так что надо надеть что-то красивое, а вроде и не нравится, поэтому надо одеться скромно. И ещё учитывать, что лето, жара, но погода у нас странная и может пойти дождь.
— Ма-а-а-ам! — позвал меня Вадюша уже в третий раз.
— Сейчас, малыш!
— Я не малыш, я взрослый, — раздалось с кухни.
— Конечно взрослый! Ещё минут пять и пойдём вниз.
— Серёжа приехал! — весело завопил сын.
А я взвыла в голос.
В общем, надела белое льняное платье, помолившись, чтобы только не пошёл дождь, взяла сумку, летний пиджак, и выскочила в коридор как раз, когда Серёжа позвонил в дверь.
— Доброе утро!
Он снова пришёл с цветами. На этот раз ирисы с фисташковой веточкой.
— Ты меня балуешь, — сказала я, принимая великолепный букет.
Мы обнялись и его рука спустилась чуть ниже необходимого.
— Тебя невозможно не баловать, — сказал он.
Я тут же подняла цветы повыше.
— Спасибо, пойду поставлю в вазу.
— Ты купил подарок для Кости? — беззастенчиво спросил Вадюша.
И я закусила губу, надо научить его, что так вот спрашивать в лоб — невежливо! Но меня и саму очень интересовал этот вопрос.
— Конечно, и тебе купил! — сказал Серёжа, и в коридоре раздались
