напрасном ожидании.
Я схватилась за голову, коротко рассмеялась и, приложив ладонь ко рту, замолкла. Снова вспомнилось всё, что было накануне. Остается надеяться, что Софья Леонидовна ничего себе не повредила, а то выкатит счет, а мы пока в браке.
– Ой, Светик, что же мы натворили… - я бессильно рухнула на стул.
– Не мы. Они. Козлодой, который не сумел удержать в штанах свой уд. Похотливый сатир. Ну, а морально-этические качества его подруги, ты сама изволила наблюдать.
Я усмехнулась и посмотрела в окно, где ветер нещадно гонял тучи. Рвал их на клочки, как обезумевший пес, разбрасывал в стороны, а они пытались зацепиться за дома, провода, верхушки деревьев и друг за друга. Мысли тоже метались, как эти тучи, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном.
– Не грусти, Лидуш. И не бери в голову. Да, кстати, а ты со счетами разобралась?
– Кажется, да.
Света нахмурилась и открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но на столе ожил айфон, требуя, чтобы хозяйка вынырнула из интриг и занялась, наконец-то, делом, а именно учеником, который ждет ее уже через полчаса.
Шумно выдохнув, Света цапнула телефон и рявкнула «алло».
– Хорошо. Я поняла, - коротко отрапортовала она и повернулась ко мне. – Надо ехать. Господи, как мы хорошо раньше жили без этих гаджетов.
Я улыбнулась.
– Без этих, как ты говоришь, гаджетов, ты бы не могла снимать свои любимые кружочки, монтировать ролики об уроках французского и… Да много чего еще.
Тут я не к месту вспомнила про то, как гаджет помог опозорить Диму и Алису, и стало мне так тошно, что хоть волком вой. Но я усиленно держала лицо, знала, Свете показывать свои слабости не стоит.
– Твоя правда, - смиренно вздохнула подруга, выуживая из сумки ключ от «ауди». – Ну, всё, я побежала, а ты тут не хандри. И смотри мне, - она погрозила пальцем, - не вздумай совестью мучиться.
Светка чмокнула меня в щеку, обняла и выпорхнула оранжево-зеленым облаком за дверь. Я вернулась на кухню, отпила остывшего чая и почувствовала тошноту. Выплеснула остатки в раковину. Пригорюнилась. И как умудрилась во всем этом оказаться?
Чувство безысходности подступило со всех сторон. За окном – серость и дождь, в душе примерно также. Убрала со стола остатки еды, сполоснула посуду и усмехнулась. Привыкай – теперь и посудомойка не нужна. Ты да Лёнька – много ли тарелок надо?
Вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Открыла холодильник и поняла, что ничего не хочу. Вытащила зеленое яблоко, сполоснув, откусила и сморщилась. Такое же кислое, как мои мысли.
За эти три недели, что прошли после злосчастной поездки в Турцию, Света твердила мне, как мантру: не позволяй себе застревать в прошлом. Но как же это сложно!
Всякий раз, когда я пыталась сделать шаг вперед, прошлое, как трясина затягивала меня обратно. И единственный способ не утонуть совсем – это не шевелиться, не думать, не жить - и еще много разных «не».
От хлопка двери вздрогнула так, что чуть не выронила кружку, которую как раз собралась поставить в шкафчик. Взглянула на часы: это не Лёня, еще слишком рано. Значит… Боже, я ведь забыла запереться на внутренний замок!
Что делать? Убежать в спальню? Или закрыться в ванной? Нет уж, что я буду, как нашкодивший щенок. Я прислонилась к столешнице и, нацепив маску холодного презрения, стала ждать, когда сюда зайдет Дима.
Глава 19
Глава 19
Дима
Я чувствовал себя как в кошмарном сне. Так и стояли перед глазами кадры, где я называю шефа сморчком, прохожусь по его зятю, а потом вижу Алису, облизывающую какого-то мужика. Еще раз. Прилюдно моя баба визжит от восторга под непонятным чуваком. И ладно бы, просто баба, а то ведь женщина, вынашивающая моего ребенка! Моего ли? – схватился я за голову.
От ярости в черепе взрывалось, еще чуть-чуть и я бы совершил что-то ужасное. Спасибо охране, оттащили, увели на улицу. Честнее было бы сказать, вышвырнули, чтобы показать хозяину, что не зря кормит своих псов, но я удержался на ногах и не покатился в лужу.
Так и пошел в одной рубашке. Холода не чувствовал. Кожа горела так, что зудело всё тело. Будь снег, упал бы и зарылся, чтобы никто меня не увидел. За мной с криками ковыляла Алиса. Но я упрямо, как заведенный механизм, шел вперед. Мимо пролетел автомобиль, окатил из лужи, черные ошметки дробью отпечатались на рубашке. Что-то попало на лицо, но я лишь растер капли ладонью. Плевать. Хуже, чем сделала Лида, уже не будет.
С работой теперь можно распрощаться. Всё, чего я добился, всё, что по кирпичику выстроил за этот год, Лида одним щелчком сбросила в вонючую помойную яму.
Не знаю, чего было больше. Злости на Алису или ненависти к жене. Скорее, второе. Потому что меня предал человек, который восемнадцать лет был рядом. Прикрывал тыл, - как это любят говорить. Спасибо за такое прикрытие.
Сам не понял, как набрел на сквер и, споткнувшись о скамейку, опустился на мокрые доски. Брюки немедленно стали сырыми, но это мелочи по сравнению с тем унижением, что я испытал. И что предстоит еще испытывать. Всю жизнь. Всю свою оставшуюся гребаную жизнь я буду помнить этот двойной позор.
Меня унизили и опозорили две бабы. Те, кому я доверял.
Если об Алисе я старался не думать совсем, то ненависть к Лиде разъедала меня изнутри. Как она могла так поступить? Почему просто не поговорила со мной? Не повела себя, как все жены, которые узнают об измене? Я и представить себе не мог, что скромная, вечно трясущаяся, как бы чего о ней не подумали Лида, способна на такое. Будто прилюдно разделась.
Мое лицо, моя репутация, моя карьера – всё было растоптано под треск аплодисментов, которые теперь казались смехом чертей. А главное – это ее взгляд. В нем не было ни боли, ни упрека, только ледяное удовлетворение. Как будто она победила.
Я усмехнулся: ну-ну, не нужно думать, что ты умнее всех, Лида. Словно предчувствуя проблемы, я подстраховался. Пока она догуливала на море, сделал доверенность на право подписи третьим лицом. Уведомления Лиде отключил, они приходят только мне и Алику – он согласился помочь.
Порадовался, что на шаг опередил, когда увидел, как она перегоняет приличную сумму на новый счет. Только вот снять ничего не сможет. Ни одну
