раз трахать тебя буду я, — прорычала я, а затем, отодвинув трусики в сторону, опустилась на его твёрдую, пульсирующую длину. Это было долгое, горячее скольжение плоти о плоть, от которого у меня перехватило дыхание от внезапного удовольствия.
Возможно, именно поэтому они так поступают, думаю я, когда начинаю двигаться на нём. Мои бедра покачиваются, и я скольжу вверх и вниз, жёстко и быстро, испытывая невероятное удовольствие. Я отпускаю его волосы, задираю футболку и прижимаю ладони к его груди, пока ногти не впиваются в кожу. Джексон стонет, запрокидывая голову, позволяя мне наслаждаться им. Возможно, именно так они чувствуют, когда используют меня. Как будто они могут излить в меня все свои переживания, и я смогу как-то исцелить их.
Я чувствую, как приближается оргазм, резкий и внезапный, и мои бедра сжимаются вокруг его бёдер, когда я прижимаюсь к нему сильнее. Я ощущаю, как его пирсинг трётся об это чувствительное место глубоко внутри меня, его толстый член полностью заполняет меня. Я запрокидываю голову, впиваясь ногтями в его грудь, когда меня внезапно охватывает наслаждение.
— О, боже! — Вырывается у меня из груди громкий крик, когда я ощущаю, как тело начинает дрожать. Мои бедра напрягаются, а волны удовольствия накатывают одна за другой. Я слышу, как Джексон стонет, повторяя моё имя, и его руки, нежно касающиеся моих бёдер, не вызывают у меня отторжения. На этот раз я не пытаюсь остановить его.
Я позволяю его шершавым пальцам нежно скользить по моей коже, проникая под край трусиков. Его движения становятся всё более настойчивыми, и я чувствую, как стремительно приближаюсь к своей кульминации.
— Скажи мне, что я могу кончить, Афина, — просит Джексон, открывая глаза и заглядывая в мои. — Я не кончу, пока ты сама не пожелаешь этого. Ты можешь просто взять меня, если хочешь, но, чёрт возьми, я так сильно хочу достичь пика...
О боже, я снова ощущаю это почти первобытное, пьянящее чувство власти. Прижав ладони к его груди, я замечаю царапины в тех местах, где я царапала его, и покрасневшую кожу там, где мои ногти вонзились в его кожу.
— Пока нет, — отвечаю я ему, мой голос дрожит от переполняющего меня удовольствия, и я чувствую, как он вздрагивает, с трудом сдерживаясь.
Его член набухает, пульсируя внутри меня, и я скольжу вверх по всей его длине, сжимаясь вокруг него и наблюдая за выражением мучительного удовольствия на его лице, когда я возвращаюсь вниз дюйм за дюймом. С ним так чертовски хорошо, когда он наполняет меня, но ещё приятнее чувствовать себя главной, принимать все решения. Чтобы заставить его умолять об этом, а не наоборот.
— Блядь, Афина, — руки Джексона сжимаются на моих бёдрах, и я чувствую, каких усилий ему стоит не просто войти в меня, а трахать жёстко и быстро, пока он не кончит так, как, я знаю, ему сейчас до смерти хочется.
Я повторяю этот процесс ещё дважды, медленно скользя вверх и вниз по его возбуждённому члену, пока он не начинает задыхаться и дрожать, и я не осознаю, что он на пределе своих возможностей. Открыв глаза, я сама ощущаю приближение очередного оргазма и смотрю на него сверху вниз, вновь проводя ногтями по следам от ногтей на его груди.
— Хорошо, Джексон, — шепчу я, скользя вниз по его члену и крепко удерживая себя на нём. — Теперь ты можешь кончить в меня.
Я начинаю двигаться вверх и вниз, но он уже не может сдержать себя.
— Чёрт! — Вскрикивает он, и его тело сотрясается от мощного оргазма, когда он крепко обнимает меня за ягодицы. Его член яростно пульсирует, и я чувствую, как горячая волна наслаждения охватывает меня, в то время как его голова откидывается назад, а рот приоткрывается в беспомощном стоне.
Ощущение его кульминации вызывает у меня ещё один всплеск наслаждения, и я выгибаю спину, прижимаясь к нему и издавая крик. Я наклоняюсь вперёд, зарываюсь руками в его волосы и крепко целую, нежно касаясь его пораненной губы. Звуки, исходящие из его рта, становятся почти болезненными, а его бедра продолжают дрожать с каждым содроганием оргазма.
На мгновение мы замираем, наслаждаясь моментом физического и эмоционального облегчения. Я чувствую, как между нами происходит что-то новое, словно открывается дверь в неизведанное.
И я не знаю, что будет дальше.
11
ДЖЕКСОН
Кажется, что одновременно произошло и завершение, и начало чего-то нового. Когда я лежу рядом с Афиной, которая дрожит в моих объятиях, а мой член всё ещё наполовину твёрдый внутри неё, а тело содрогается от наслаждения, я не знаю, что будет дальше.
Я просто понимаю, что безумно рад, что она меня не выставила.
Она вымещала на мне всю свою ярость и обиду, и я могу сказать, что ей было очень хорошо. Так хорошо, как не могло бы сравниться ни с одним раундом на боксёрском ринге. Она отдавала так же, как и получала за всё время, проведённое в этом доме, и, как ни странно, я рад, что именно со мной она смогла это сделать. Почему-то это казалось правильным. Моя кожа горит под её руками в тех местах, где она царапала меня, губа распухла, и из неё всё ещё сочится кровь, член ноет от только что пережитого оргазма, но всё же я чувствую, как будто с меня сняли какой-то груз.
Всё ещё обнимая её, мы оба по-прежнему лежим на полу. Я перекатываюсь на бок, не вынимая из неё, и перекидываю одну ногу через её, чтобы притянуть её ближе.
— Ты прощаешь меня? — Спрашиваю я, и мой голос звучит грубо и хрипло в внезапно наступившей тишине комнаты. — Ты не обязана прощать меня, Афина. И я проведу остаток своих дней, пытаясь загладить свою вину, если это потребуется.
Слова вырываются внезапно, прежде чем я успеваю остановить их, и на мгновение повисают в воздухе между нами. Её глаза расширяются, и я пользуюсь этим моментом, чтобы перевернуть её на спину и нависнуть над ней. Мой член снова дёргается глубоко внутри неё, уже твердея от ощущения, что она так близко ко мне.
Я редко задумывался о том, как провести остаток своих дней. Этот город кажется мне тюрьмой, и вся моя жизнь — тюрьмой. Я никогда не верил, что у меня есть будущее, которое я могу с нетерпением ждать. Это странное чувство — когда жизнь только начинается, а кажется, что уже ничего не
