Бэнни, когда я вынула свои пальцы из его пальцев и подняла руку, чтобы полюбоваться украшающим ее кольцом. На пальцах были полузажившие порезы, но мне было все равно. Каким-то образом мы все были здесь, все живы и в порядке, и это было все, что имело значение.
— Почему она ничего не говорит? — Черч подался вперед, обхватив мою щеку своей шершавой ладонью, и я уставилась на него, обнаружив, что его тело перевязано бинтами вместо рубашки. Мое сердце сжалось от этого, но в его глазах была яркость, которая говорила о том, что с ним все будет в порядке. И я была невероятно благодарна за это. Он был моим милым грешником, настолько добрым, насколько он мог быть жестоким, ходячим противопоставлением, и я любила каждый оттенок красного, белого и синего в нем.
— Кто ты? — вздохнула я, и глаза Черча округлились в тревоге.
— Она меня не знает, — сказал он, и Бэнни оттолкнул его в сторону, его рука заняла место руки Черча на моем лице.
— Аня, скажи мое имя, — прорычал он яростно.
— Б...Брайан? — сказала я, наблюдая, как паника пляшет в его глазах.
— Бенни, — быстро сказал он. — Это Бэнни, любимая. Посмотри на меня. Скажи мне, что ты меня знаешь.
Фрэнк оттолкнул его и наклонился вперед, чтобы посмотреть на меня. Боже, он был всем, его глаза, как жидкий грех, пришли, чтобы утопить меня. Я подняла руку и провела пальцами по его затылку, обнаружив там ряд швов под кончиками пальцев. Как, черт возьми, он выжил после стольких ударов по голове, я никогда не узнаю. Может быть, его кости были сделаны из стали, я бы даже не удивилась.
— Вы доктор? — спросила я, и Фрэнк покачал головой, отшатнулся назад и в гневе посмотрел на остальных.
— Я сломаю ноги этому хирургу, мать его. Он заставил ее забыть о нас, — рявкнул он.
— Успокойся, Рэмбо, дай ей секунду, она придет в себя. Она не может нас забыть, мы же, блядь, Незабудки, — настаивал Черч, и я начала смеяться, звук становился все громче и громче, когда они все повернулись ко мне в изумленном замешательстве.
— Я знаю вас, засранцы. Как я могла забыть? — сказала я, когда перевел дыхание, но моя шутка, очевидно, не показалась им такой уж смешной.
— Ах ты, маленькая засранка, — сказал Бэнни, и Черч сломался, зарычал от смеха и набросился на меня, прижав к кровати, украв поцелуй с моих губ, хотя он шипел от боли при этом движении, выдавая тот факт, что ему еще предстоит многое исцелить.
Боль жгла и мою грудь, но какие бы лекарства я ни принимала, эта сучья рана не причиняла мне сейчас особого дискомфорта, поэтому я просто наслаждалась его вниманием.
Черч был отброшен в сторону, и рот Бэнни прильнул к моему, его пальцы вцепились в мои волосы, когда он издал облегченный звук.
— Больше никогда не играй со мной в такие игры, любимая, — прорычал он, затем его оттащил Фрэнк, и он поцеловал меня, его пальцы нежно обхватили мое горло, но это все еще заставляло мою кожу искриться энергией.
— Как, черт возьми, ты выжил? — спросила я, когда Черч опустился на стул рядом с моей кроватью, издав болезненный звук, который выдавал, насколько серьезными были его травмы.
— Гребаный Джон Бой спас нас, не так ли? — сказал Черч.
— Правда? — спросила я, моя грудь вздымалась от этой мысли. — Когда Дэнни вытащил меня наружу, банды там не было. Я подумала, может, он убил их или...
— Он обманул их. Подождал, пока я уйду, потом вернулся и выдал себя за меня — сказал им всем, что в Льюишеме начинается драка, и заставил их всех бежать, чтобы присоединиться к ней, так что у него был четкий удар по складу без них. Только Джон Бой не лыком шит, и он почувствовал, что что-то не так, пока ехал в Льюишем. Поэтому, когда все остальные ушли, чтобы принять участие в этой вымышленной драке, он, следуя своему чутью, вернулся в дом. И обнаружил, что он горит изнутри, и в нем нет ни души.
— И он вытащил вас? — догадалась я, испытывая бесконечную благодарность к этому не запоминающемуся человеку, когда поняла, что должна благодарить его за то, что мой мир был возвращен мне.
— Ему пришлось въехать на машине во входную дверь, чтобы снести ее, — объяснил Фрэнк. — Да он, блядь, герой. Я пришел в себя, когда он тащил нас двоих по лестнице, завернутых в мокрые полотенца, как пара маленьких мокрых свинок в одеялах.
— Он смог вынести вас обоих? — Я задохнулась.
— Да. Он сильный парень. Потом он закинул нас на заднее сиденье машины и доставил в больницу как раз к тому времени, когда врачи начали творить свою магию. Я думал, что Черчу конец, не мог поверить, когда мне сказали, что нашли пульс, — сказал Фрэнк, бросив на Черча взгляд, который говорил о том, как сильно он испугался.
— Какую машину он использовал? — спросил Черч, нахмурившись. — Никто никогда не говорил, но у Джона Боя есть своей машины. Так на чем же он ехал, когда выбил входную дверь и...
— В любом случае, суть в том, что они не умерли, — громко сказал Бэнни, прервав его.
— О, Господи, — вздохнул Черч. — Только не говорите мне, что это была Британия...
— Мини называется Британия? — спросила я, не понимая, почему это меня так удивило.
— Так и было, — сказал Бэнни, поморщившись, когда Черч издал вопль горя.
— Почему? — кричал он, словно узнать, что машина разбилась, было бы худшей участью, чем истечь кровью или сгореть заживо в этом доме.
— Итак, — продолжал Фрэнк, когда Черч зарылся лицом в свои руки. — Докторам удалось сшить Черча обратно и перелить ему кучу крови, и, как ты видишь, он будет в полном порядке, когда все заживет снова.
Я оглядела бесчисленные повязки, покрывавшие грудь и пресс Черча, нахмурилась, насчитав по меньшей мере девять из них, ненавидя тот факт, что он страдал от этого, пока мы с Фрэнком не знали и не помогали, находясь прямо внизу.
— Они дали мне шотландскую кровь, — заговорил Черч, оправляясь от шока, вызванного судьбой Британии. —
