словно в продолжение разговора начал он, — но вижу образы. Порой очень чёткие, зрелищные, как сцены из фильма, а иногда это всего лишь мутные картинки. И слышу... как бы это назвать? Твой внутренний голос что ли.
— Только мой?
— Нет, любого человека. Исключений я пока не встречал.
Алина повернулась к нему лицом, однако вопрос задала мысленно: «Ты с рождения такой?»
Саша криво усмехнулся. Наполнил крышку от термоса свежей порцией чая и отпил.
— Нет, это пришло вместе с сиянием. Вначале получалось плохо, картинки путались, образы теснили друг друга, но с течением времени я научился с этим управляться.
— А отключать ты это умеешь? — вслух поинтересовалась она.
— Нет, к сожалению. Как и ты не можешь перестать думать.
Они помолчали, словно удивляясь тому, что могут вполне дружески общаться. Саша допил чай.
— Кстати, никто не знает об этой моей телепатии. Ты единственная, так что...
— Унесу эту тайну с собой в могилу, — не подумав, брякнула Алина.
Демон посуровел:
— Просто помалкивай. И не шути такими вещами.
— Слушаюсь и повинуюсь, — насмешливо козырнула Лиса. Взгляд её упал на мужскую руку, украшенную синими прожилками татуировки. — Что она означает? Твоя татуировка.
Он проследил за её взглядом, поиграл подушечками пальцев по столу и ответил:
— Это знак сияния, а не чернила. У каждого Арлекина такой. Проступает на теле по завершении инициации.
— То есть и у меня такая штука будет?
— Надеюсь.
— В каком смысле надеешься?
— Надеюсь, что ты не завалишь экзамен и станешь полноправным членом стаи.
Алина растерялась от такого честного ответа, но Демон не был бы собой, если бы не попытался сгладить положительный эффект от своих слов.
— Жаль будет, если первая моя ученица с треском провалится.
— О, ну конечно. Такой удар по изнеженному самолюбию, — огрызнулась она.
— Поплюй в кружку, — Демон пододвинул к ней крышку от термоса, — яд очень хорошее средство при боли в суставах.
— По-моему, мы уже выяснили, что шутишь ты отвратно.
— Но тебе нравится, — он сверкнул глазами, и Алина обратила внимание, как их тревожный тёмно-багряный оттенок потеплел до густо-карего оттенка.
— И с этим мы тоже разобрались, — напомнила она. — Ты не в моём вкусе. Терпеть не могу напыщенных индюков.
— Как и мне не нравятся хамки вроде тебя. Хотя ты ничего, когда замолкаешь.
Он пристально посмотрел на её губы, голодно облизнулся и скрестил руки на груди, словно запрещая себе что-то.
Алина спешно задала вопрос, первым пришедшим на ум, чтобы развеять повисшее в воздухе напряжение.
— Что представляет собой инициация?
— Дай мне руку. Левую, — велел Демон. Она воспротивилась очередной попытке заставить её плясать под свою дудку. — Лис, я отвечу на твой вопрос, а сейчас просто дай руку. Надо кое-что проверить.
Алина положила на стол левую ладонь. Саша схватился за неё правой. Переплел их пальцы, огладил запястье, прочертил линию по костяшкам. Взгляд его медленно скользил от ногтей к краю рукава толстовки.
Она почувствовала странный жар в районе ключиц, который быстро распространился на плечо и незримой жидкостью потек вниз по руке.
— Это что? — растерянно посмотрела она на Сашу.
— Сними кофту, — почти в приказном порядке сказал он, крепче сжимая её ладонь. — Без «зачем», просто сними.
— Но я... Там нет футболки.
— Думаешь, я женскую грудь никогда не видел? — ехидно уточнил Демон. — Или твоя настолько неотразима, что я сразу на тебя накинусь?
Она вспыхнула, словно брошенная в костер спичка. Вырвала ладонь из цепких пальцев и бунтарским жестом задрала края плотной толстовки.
Кофта, будто не желая расставаться с теплом её тела, медленно скользила вверх вместе с руками.
Линия талии, изящная и грациозная, напоминала изгиб скрипичной деки. Грудная клетка дышала размеренно и спокойно. Кожа излучала мягкий, едва заметный свет, будто впитав в себя все оттенки закатного неба. Она выглядела гладкой, как поверхность дорогого атласа. Белье, словно вторая кожа, обнимала тело, подчёркивая его естественные линии, но не обнажая полностью.
Лёгкая дрожь мышц под кожей походила на движение морских волн в безмятежный день. Всё в Алине дышало спокойствием и силой, грацией и уверенностью, и лишь глаза метали раскалённые молнии.
Демон вышел из-за стола и навис над полуобнажённой девицей. Судорожно сглотнул, судя по лихорадочному кульбиту, который совершил его кадык.
— Забудь, что я сказал. Ты совершенно точно в моём вкусе, — почти шёпотом молвил он, осторожно накрывая её левое плечо своей правой рукой.
Алина даже бровью не повела, зарывая поглубже любое проявление эмоций. В ушах всё ещё грохотало обидное замечание о том, что она, мол, втрескалась. Ага, как же!
И снова этот огненный вихрь под кожей. Опалил над грудью, пробежал по основанию шеи и вереницей мурашек заструился к кончикам пальцев.
Демон стоял неподвижно, но ей мерещилось совсем другое. Касания. Ласки. Его губы, исследующие её тело, притом не только руку, а все те части, которых он и видеть не мог. Во рту пересохло. Дыхание участилось, стало поверхностным. Она осторожно запрокинула голову и на миг прикрыла глаза, борясь с безумным желанием застонать.
— Смотри-ка, я почти угадал, — сквозь пелену шума убыстрившегося потока крови до неё донёсся холодный возглас Демона.
Наваждение развеялось. Тело ещё помнило странную жажду, но беснующийся пожар под кожей затих. Алина поежилась и тряхнула головой, точно собака, выбравшаяся из воды. Она посмотрела в направлении мужского взгляда и тихо ойкнула от неожиданности.
На коже распустился алый узор — не татуировка, но след иного, высшего происхождения. Он зарождался у самой ключицы, чуть выше сердца, и струился по груди, будто расплавленное рубиновое пламя.
Плавно изгибаясь, линии скользили к плечу, где становились тоньше, почти невесомыми, а затем, словно не в силах остановиться, продолжали свой путь вниз, к тонким пальцам. Там, где заканчивалось запястье, узор превращался в россыпь изящных завитков, напоминающих древние руны.
Но самое удивительное происходило у кончиков пальцев — алые полосы проникали под ногти, превращаясь в узкие прорези, похожие на вертикальные зрачки хищного зверя. В полумраке они казались живыми, пульсирующими, будто хранили в себе частицу какой-то древней, забытой магии.
Этот знак не выглядел чужеродным — он словно всегда был частью её тела, таинственным украшением, данным свыше. Он не кричал о себе, но притягивал взгляд, заставляя рассматривать его снова и снова, пытаясь разгадать тайну его происхождения.
— Это...
—... твоя будущая татуировка, как ты её называешь, — подсказал Демон и, не удержавшись, провёл пальцем по крупной алой линии, выступающей над кружевом бюстгальтера. Своей расписанной синими полосами рукой он продолжал удерживать её плечо, а другой скользил вдоль диковинного рисунка на её теле, не касаясь, но столь близко к
