словно была создана для того, чтобы держать мою.
Он вёз меня домой, мы молчали, а я всё бросала взгляды на его профиль. Всё тот же Артём, но теперь — взрослый, уверенный в себе мужчина.
Когда мы заехали во двор, Артём вышел из машины и, открыв мне дверь, подал руку. Я без раздумий вложила в неё свою ладонь, и мы побежали к подъезду. Дождь всё ещё лил.
Вот он, этот момент.
— Заходи, обсохнешь, — сказала я.
И мы уже тогда оба знали, чем это может кончиться.
— Если бы ты не предложила, я бы прижал тебя к стенке прямо здесь, — сказал Артём, стирая с лица капли воды.
Но я предложила.
— Я не приглашаю тебя в свою постель, Пономарёв, — сказала строго. — Более того, тебе туда нельзя. Просто не хочу, чтобы ты заболел.
— Такой вариант меня тоже устроит, — хитро сказал он.
И я открыла дверь подъезда.
Но на самом деле, кажется, я открыла ящик Пандоры.
Глава 25 Мой дом
Мы поднялись наверх. Я долго не могла найти ключи на дне своей сумки. И всё это время ощущала на себе взгляд Артёма.
— Вот, — наконец-то я достала брелок с коньками и открыла дверь.
Было странно видеть Артёма в нашей с Вадюшей квартире.
Я мысленно порадовалась, что накануне убиралась, и дома было чисто.
— Заходи, — сказала тихо.
Он прошёл на кухню и оставил бутылку шампанского, будь она неладна, на столе.
— Можно? — спросил он, имея в виду, можно ли ему пройтись по моему дому.
Я кивнула.
Артём шел медленно, рассматривал всё с такой жадностью. Наши с Вадюшей и мамой фотографии, игрушки, забытые в гостинной.
— Ты убрала свои кубки, — заметил он.
Я отвела взгляд.
— В них больше нет никакого смысла.
Артём не сказал ничего в ответ.
А потом он подошёл к детской и замер.
Здесь уже я взяла его за руку и потянула внутрь.
Небольшая светлая комната.
Белые стены, мягкое ковровое покрытие на полу и игрушки. Много разных машинок, стоящих в стеллаже. Ящик с лего, которое я тихо ненавидела. Рамки с яркими картинками. Баскетбольное кольцо, которое я еле как прикрутила к стене.
— Он… замечательный, — сказала я, потому что Артём словно был ошарашен этой детской.
Он стоял, рассматривал вещи Вадюши, ничего не касаясь.
— Я принесу тебе полотенце, — сказала я и оставила его одного.
Одежда была мокрой и неприятно липла к телу. Я взяла домашние штаны, топ и кардиган и ушла переодеваться в ванную, помня об инциденте с Серёжей.
Когда переоделась, открыла дверь, чтобы не пропустить момент, когда Артём выйдет из детской. А сама стала причесываться и умываться.
Я вздрогнула от страха, когда заметила, что он на меня смотрит.
— Ты красивая.
Я сглотнула, держа волосы в хвосте на затылке, не успела надеть резинку.
Взяла полотенце одной рукой и подала ему. Он перехватил мою руку, полотенце упало на пол, волосы снова рассыпались по плечам, а я оказалась в объятиях своего бывшего.
— Пусти!..
Так он меня и послушал.
Обнял крепко. Зарылся носом в мои волосы. Я чувствовала себя такой маленькой в его руках.
— Ты мокрый, пусти, — сказала я, и это возымело эффект.
Он смотрел на меня с какой-то болезненной нежностью.
Я подняла полотенце и расправила.
— Держи, — ткнула им ему в грудь. — Если ты пришёл меня жалеть, то проваливай.
И прошла мимо, на кухню, ставить чайник.
Артём вытер волосы и сел на стул в нашей с Вадюшей кухне. Он выглядел здесь нелепо большим. Эта кухня не была создана, чтобы вмещать в себя взрослых хоккеистов.
— Надо вернуть кубки, сын должен знать, какая его мама сильная, — сказал он.
“Сын”.
Я ничего не ответила, начала резала кекс, который был в холодильнике.
— Никак не могу представить, как ты выглядела, когда была беременной, — сказал Артём.
Я усмехнулась.
— Как будто съела баскетбольный мяч, — ответила и поставила тарелку с кусочками кекса на стол.
Артём снова сгрёб меня в объятия.
Он сидел на стуле и обнимал меня за талию, уткнувшись лицом в мой живот. И это его дыхание, касающееся голой полоски кожи между топом и резинкой штанов, было, наверное, самым откровенным, самым чувственным, что я испытала за всю свою жизнь.
В этих объятиях было так… будто я наконец-то пришла домой.
Не зная, куда деть руки, я опустила их ему на волосы. Давно хотелось их потрогать. Они оказались мягкими и холодными.
Артём провёл носом, совсем немного приподнимая край топа, и я чуть с ума не сошла от этой удушающей нежности. Его губы коснулись голой кожи, он поцеловал это место, и дыхание моё сорвалось.
Стало нестерпимо жарко, но я не двигалась. Не хотела бросаться в омут, пока не буду уверена, что там меня не ждут черти.
Мы должны были всё прояснить на берегу. Я не желала больше никаких тайн.
— Кто та девушка, с который ты обедал?
Глава 26 Тёма, пять лет назад
В небольшой комнате было душно.
Парни орали, все меня поздравляли, а я сидел ошарашенный новостью.
Да, я знал, что мою кандидатуру отправили на драфт, я сам подписывал документы! Но я даже не надеялся, даже не рассматривал вариант, что меня выберут!
— Поздравляю, сын! — отец похлопал меня по плечу. — Я ждал хороший результат, но это!.. Во втором раунде!.. Невероятно!
Я вышел из шумной тренерской, в которую забилась вся команда, чтобы посмотреть кого в этом году возьмут в НХЛ.
Сел на трибуне. Рядом лежал чей-то шлем.
Эта новость просто ошеломила меня. Какая Америка?
Папа и агент подбирали мне команду в Москве… Я собирался туда!
Мы с Аней подыскали там и черлидерский клуб, где она могла бы продолжать карьеру. Решили, что переедем вместе и снимем квартиру посередине между нашими спортзалами.
Об этом никто кроме нас не знал.
Мама Ани строго следила за тем, чтобы дочь не задерживалась после тренировок. И она точно имела какие-то предубеждения о хоккеистах.
Да и мои родители слышать о серьёзных отношениях не желали. По их мнению я не имел права на чувства отличные от спортивной злости.
— Выезд через двое суток! Нам надо срочно всё подготовить. — сказал папа, поднимаясь ко мне. — Они оплачивают все расходы, — только что говорил с агентом! Но я хочу, чтобы ты был готов к любой ситуации!..
— НХЛ? — спросил я, хмурясь.
— Да, — только и ответил отец, вытирая скупую слезу.
Он сгрёб меня в охапку и обнял.
Наверное, только мы с
