стереть поцелуями ту грязь, что на нее вылили незаслуженно. Но это было мародерством. Как грабить человека, попавшего в аварию.
Рядом с ним сидела не просто женщина, которую желало тело. Это была крепость, павшая не в бою, а взятая путем вероломного предательства. Это была душа, изнасилованная позором, и меньше всего Аленке сейчас требовалась очередная победа мужского тестостерона.
— Что будешь делать? — спросил он тихо, подливая еще чай.
— Не знаю. — Девушка прикусила губу, точно сдерживая слезы. — Все кончено. Репутация, свадьба, карьера… Все.
— Херня, — отрезал он. — Люди забудут. Каждое диво на час, так моя маман говорит. Уже послезавтра никто не вспомнит про Орлову и Митрофанова. А ты сильная — переживешь и это. Только если сама не захочешь страдать.
— Страдать я точно не хочу, — Алена криво усмехнулась. — А насчет силы… Иногда мне чертовски хочется быть глупой и слабой. Чтобы решали за меня, а не я. С дураков спроса меньше.
Дмитрий понимающе хмыкнул. А потом, внезапно поднявшись, посмотрел на нее озорно, как шалопай, замышляющий хулиганство.
— Раскачать тебя до солнышка?
Девушка взглянула обеспокоенно, словно на буйного пациента психиатрии. А затем с неожиданной решимостью кивнула, вцепившись в ржавые ручки качели.
— А ты сможешь?
— А-то! — Фаркас рассмеялся и толкнул со всей силы. Сидение со скрипом отлетело назад, а Аленка тихо взвизгнула совсем по-девчачьи.
— Сильнее! — скомандовала, подмахивая и ускоряя скрипящую конструкцию. Мужчина послушно выполнил просьбу, вкладывая всю силу в следующий толчок.
— Еще! — голос обретал громкость, пока девушка с каждым махом взлетала все выше и выше, хвост волос взметался над головой, свитер то натягивался от встречного ветра, облепляя фигуру, то надувался парусом на спине. А на бледных щеках проступил румянец — сначала просто вызванный контрастом ночной прохлады и внутреннего жара, но постепенно явно означающий чистый радостный восторг. Дмитрий и сам чувствовал себя как в детстве — мальчишка, качающий понравившуюся девочку на качелях. Просто потому, что захотелось — и радуясь одной ее улыбке и счастью в ярких и совсем не ледяных глазах.
Солнышко, конечно, не получилось — модель качелей не позволила. Но когда Аленка спрыгнула прямо в его объятия, Фаркас чуть не упал — не столько от силы воздействия, сколько от захлестнувших эмоций.
— Спасибо, — прошептала тихо, уткнувшись лицом в его плечо.
— Не за что, принцесса. — Дмитрий обнял, прижимая к себе, защищая от всего мира и касаясь еще влажных волос поцелуем. Он хотел продолжения, но пока не мог себе позволить. Между ними возникало нечто больше, чем просто интрижка, требующее бережного и аккуратного подхода. Одна ошибка — и снежная королева вновь запрется в башне из стекла и бетона за плотными шторами и броней брендовых одежд.
Чай кончился, вместо Чайковского в наушниках заиграл привычный рок. Алена молча выскользнула из объятий и села на байк. Намек понятный без слов. Через десять минут он высадил ее у тех же ворот, и она зашла в черный ход не оборачиваясь.
Ни одного поцелуя. Ни одной лишней ласки и случайного слова, которое можно неверно истолковать. Но для Дмитрия эта ночь оказалась в тысячу раз интимнее любой страсти. Он увидел ее настоящую, обнаженную не телом, но душой, доверившуюся ему, позволившую разделить, наверно, один из самых тяжелых моментов жизни.
Этой ночью они оба оказались слабыми и сильными одновременно. На скрипучих качелях заброшенного парка, вдали от смакующей скандал толпы, они были просто Димой и Аленой. Вместе.
10 дней до свадьбы. Алена
Офис снова был ее крепостью. Стеклянные стены, идеальный порядок на столе, чашка черного кофе без сахара. И безупречная внешне хозяйка юридического бюро «Орлова и партнеры» — темно-синий костюм, белая блузка, безукоризненный макияж, скрывающий следы бессонной ночи. Никто и никогда не подумал бы, что вчера эта девушка оказалась эпицентром публичного скандала.
Проблема в том, что это и так было всем известно. Секретарь при встрече потупила взор, студентка-практикантка суетливо принялась перебирать бумаги, а бухгалтер подозрительно прищурилась, выискивая слабину. Они видели ее позор. Ждали реакции. Предвкушали последствия.
Алена понимала, что надолго ожидание не затянется, и была права. Первым появился отец. Владимир Орлов вошел без стука, как хозяин жизни. Прошелся скептическим взглядом по интерьеру, с откровенным пренебрежением скривившись от картины, написанной младшей дочерью. Увлечение Ани живописью отец не одобрял, и, когда она, закончив выбранный родителем вуз, отказалась от карьеры в госорганах, посвятив себя рисованию, Орлов рвал и метал. Но… При всей видимой мягкости сестра была упряма, а еще не боялась бунтовать, отстаивая собственную позицию. В детстве Алена считала такое поведение излишней эмоциональностью, граничащей с истерией, но сейчас, когда ей и самой предстояло вступить в прямое противоборство с отцом, поняла: в их семье иметь личную точку зрения было уже большой смелостью, а следование ей и вовсе тянуло на подвиг.
Тяжелый взгляд Владимира Орлова, наконец, остановился на старшей дочери. Давящий, уничижительный, выказывающий откровенное превосходство сильного над слабым, старающийся принизить противника и заставить пресмыкаться. Так он всегда смотрел на детей перед тем, как отчитать за провинность. Когда-то давным-давно Алена очень боялась именно этого взгляда, значительно сильнее обычно следующих за ним криков и оскорбительных речей. Но она давно выросла и уже знала себе цену, а после развода с матерью и незабываемой сцены с секретаршей нимб непогрешимого отца изрядно потускнел.
— Ну, поздравляю. Выставила себя посмешищем на всю страну из-за стриптизера. Блядва по вызову — отличный виток карьеры юриста, — он говорил, точно бил наотмашь.
Алена, не моргнув глазом, отпила кофе:
— И тебе доброе утро, папа. Не знала, что ты в городе. Присаживайся.
— Я не для светских бесед пришел, — он остался стоять, упираясь руками в стол. — Ты решила просрать все, чего достигла? Думаешь, я ради этого вложил столько сил в твое воспитание? Ты всем обязана мне — образованием, карьерой, местом в обществе. Твой опыт, связи — моя заслуга. Кто тебя устроил на работу — студентку без знаний с третьего курса и сразу в юротдел? Кто закрывал глаза на все твои ляпы, платил зарплату как нормальному специалисту, а не сопливой посыкухе, знакомил с нужными людьми? Думаешь, без моих связей смогла бы открыть контору в центре? Да ты без меня сейчас перебирала бы бумажки, да вычитывала шаблоны договоров в какой-нибудь захудалой конторке на окраине жопы мира. Может, ты забыла, что
