но надежды не теряла.
Увидев плащ, Света возопила, что это шедевр, что предназначен он не по грибы, а для выхода в общество, и вот уже второй сезон это ее хит. Мне было приятно, не скрою.
Иногда на досуге я набрасывала какие-то силуэты, пока болтала по телефону, могла бездумно водить карандашом по бумаге. Потом выкидывала или прятала в диван, чтобы отдать Лёне, когда придет время нести в гимназию макулатуру.
Идти было недалеко, буквально два квартала. У безликой стекляшки офисного здания нас поджидал тщедушный гражданин в полосатом пальто и старомодной шляпе, из-под которой торчали седые пушистые кудри.
Увидев Свету, мужчина просиял и, прихватив обеими лапками ее ручку в перчатке, загудел, как большой майский жук:
– Светланочка… Очень рад, очень рад. Жаль, что только по делу зовете старика. А я всё жду, жду, когда же Королева красоты позвонит и скажет: Аарончик, дорогой, а пошли выпьем коньячку! И я пойду, хоть ночью, хоть в гололед… Но! Никто Аарону не звонит и не беспокоит.
Светка рассмеялась, представила меня своему другу, и мы отправились в банк, где неприметный Аарончик снял шляпу и мигом превратился в грозного льва с вставшей на дыбы гривой.
Говорил он вкрадчиво, обманчиво мягко, но почему-то менеджеры распрямляли спину и торопились рассказать, как и почему моя ситуация стала возможной.
– Доверенность детализирована? Вы же понимаете, что она не может заменить судебное решение об ограничении? Это две параллельные ветви, - мужчина взглядом пригвоздил менеджера к креслу.
Я, не понимая о чем это он, сидела с умным лицом. Потом, надеюсь, Аарон Яковлевич объяснит все детали. Светка зацепилась языком с какой-то дамой в белоснежном пальто и шляпке-таблетке и внимания на нас не обращала.
– Что ж, сейчас основная наша ставка это временная блокировка до судебного решения. Сей момент причиняет некоторые неудобства. Но также создает и неудобства второй стороне, - сообщил Аарон Яковлевич, когда мы вышли из банка. – Я подготовлю бумаги, вот моя визитка, я с вами свяжусь.
– Аарончик, милый, спасибо тебе…
Света обняла своего знакомого, и на мгновение он полностью исчез в складках плащ-палатки. Остались только ножки детского размера в ботинках из дорогой кожи.
– Рад помочь, Светланочка, - донесся приглушенный голос. – Надежда умирает последней.
И опять хитрая Светка ничего не стала обещать, чмокнула в выбритую до синевы щечку и, взмахнув шарфиком, понеслась, увлекая меня за собой. Я еле успела сказать трогательному Аарону Яковлевичу спасибо. Посочувствовала одними глазами. Очередное разбитое сердце в копилке моей сногсшибательной подруги.
Глава 24
Глава 24
Алиса
Проснулась от невыносимо противного звука дрели. Стены вибрировали и ходили ходуном. Зарычав, я выбросила в сторону руку и натянула на голову еще одну подушку. Это не помогло. В темноте и духоте стало еще хуже. Толстое сверло, как наяву, медленно и неотвратимо начало вгрызаться в мозг, наматывая серое вещество между ложбинками.
– Достали уже! – заорала я и отшвырнула подушку прочь.
Она отлетела на подоконник, задела чахлую фиалку, которую когда-то дарил мне Митя, и неуклюже повисла на самом краю.
– Хочешь, я буду дарить тебе фиалки по средам? – мурлыкал он мне во второй свой приезд. – Ты читала Андре Моруа?
Идиот! Как он себе это представлял? Каждую среду волок бы мне по горшку с цветком? И что бы тут было спустя месяц? Оранжерея?
Пришлось объяснить, что комнатные цветы я не люблю. Вот была бы умора, если бы я фоткалась с горшком, из которого торчат три фиолетовых бутончика. Не пятьдесят, сто или триста роз было бы у меня в руках, а горшочек с комнатным цветком. А потом это всё в соцсеть с надписью: подарил любимый!
С тем же успехом Митя мог бы пучок укропа из супермаркета принести.
Дрель взвыла и с еще большим напором погрузилась в бетон. Я закатила глаза и села в кровати. Повертела головой, пытаясь угадать, в какой стороне идет ремонт. Но качества стройки здесь такое, что сверлить могли и в соседнем доме, а вибрирует и трясется у меня.
Я пригладила волосы, подняла маечку и посмотрела на живот. Увиденное мне не понравилось, подскочив, встала боком к зеркалу. Выдохнула с облегчением: пока ничего не заметно. Представить себя не могу расплывшейся каракатицей в бесформенном джинсовом комбинезоне. Но как иначе можно было заставить Митю развестись? Мне нужны были гарантии.
За серым стеклом уныло толпились дома-близнецы. Проглотили бедолаг-ипотечников и сыто щурятся узкими однотипными окошками и гладкими фасадами без балконов.
Привычно вспыхнула злость на мать. Из-за нее я снимаю этот клоповник. Обещала квартиру в историческом центре, а в итоге все деньги спустила на свой дурацкий салон. Опомнилась через пару лет и уговорила своего Володечку купить мне евро-двушку в приличном районе. Не золотой треугольник, конечно, но и не окраина. Но этот гад записал квартиру на себя, а после того, как, якобы, перепутал меня с матерью и утром на кухне шлепнул по заднице и получил по морде, ключи не отдал.
Не особо и пощечина была. Так, игривый мазок по щеке. Обычно мужчин это заводит, но этот взбесился, а мать его поддержала. Еще и обвинила меня, что я сама спровоцировала. Потребовала, чтобы извинилась перед ним. Ага, сейчас, разбежалась.
Раз ей мужик дороже, я решила исчезнуть. Пусть знает. Даже, когда она меня отыскала в кофейне, куда я устроилась, я сделала вид, что ее не узнала. Смешно было смотреть, как с несчастным видом маман уговаривает меня прийти к ним в гости. Крокодильи слезы даже из себя выдавила, но меня это только позабавило. А если даже и правда, то пусть страдает. Мне от этой мысли становилось теплее.
– Прижмет, сама приползешь, - покраснев от злости, плюнула мать напоследок.
Вышла, громыхнув дверью.
– Не дождешься! – крикнула в спину, но она уже была за стеклом.
Вряд ли услышала.
Интересно, что бы она мне сказала, если бы узнала, что я всем своим мужикам рассказывала? Сначала вообще хотела прикинуться сиротой, так легче давить на жалость, но решила, что это уж слишком. Могут возникнуть проблемы в будущем. Объявится воскресшая родственница и всё испортит. Пусть лучше живет в маленьком городке в провинции и воспитывает несуществующего брата-инвалида.
Эта легенда очень хорошо помогала, и в глазах того же Мити я выглядела, как самоотверженная дочь и сестра, уехавшая в большой город на заработки.
О том, как буду выкручиваться, если мать появится, не думала. Что
