нарушение частной жизни. Хрен редьки не слаще.
– Вы всё знали и молчали? – решилась спросить я, глядя в угол, на кофеварку.
Смотреть на Марину Михайловну было противно. Наверное, и Ниночка была в курсе. Я поежилась. В каком жутком болоте лжи всё это время я находилась. Окружающие виделись мне чудовищами, которых я не замечала. А они покатывались со смеху за моей спиной и корчили рожи. Это же надо так глумиться. Как бесы. Познакомила Диму со своей дочерью, а жену заставила обслуживать. Платьице подбирать.
Я потрясенно покачала головой.
– Нет. Я только вчера узнала, когда Алиса опять объявилась. Значит, беременна… Вот уж сюрприз, - она усмехнулась. – От пятидесятилетнего кобеля…
Мне показалось, в ее глазах промелькнуло осуждение. Мол, что за мужем-то так плохо следила?
– Это вы будущего зятя кобелем величаете? – я сама испугалась своей наглости.
Сжалась внутренне, приготовившись к взрыву и оскорблениям. Но Марина Михайловна, к моему удивлению, орать не стала. Поморщилась, словно от боли и вздохнула.
– Я этого зятя в гробу видала. Вчера заочно познакомилась. Мы с Алисой больше года не виделись. Поссорились из-за Володи, и она пообещала, что не станет со мной общаться, пока я от него не избавлюсь. У них сложно всё было с самого начала. Я выбрала Володю, а не Алису. Мужика, а не дочь.
Всегда ухоженное лицо хозяйки неожиданно поплыло вниз, губы дернулись, но она быстро взяла себя в руки.
– Она не ребенок, взрослая девица, - продолжила жестко.
На мгновение мне показалось, будто она оправдывается. Не передо мной. Перед собой.
– Месяц назад Алиса объявилась. Довольная. Сказала, что взялась за ум, собирается учиться, замуж выходит. Платье попросила в салоне подобрать. С женихом обещала познакомить. Митя и Митя. Откуда я могла знать? – пожала полными плечами Марина. – Потом снова исчезла. Но я уже привыкла к ее выкрутасам. Подумала, что опять что-то сорвалось. Да и некогда было, сама знаешь. Вчера в слезах примчалась. Мамочка, мамочка… Показала видео, а там и ты, и Дима твой, и… гадость эта.
Она снова потерла лоб, выдвинула ящик стола и достала таблетки. Выдавила одну, закинула в рот, проглотила, даже не запив.
– Штрафы так и быть уберу. Вспылила. Остальное всё в силе. Заявление по собственному у девочек в офисе напишешь. Да ты и сама бы не смогла со мной дальше работать. Я же тебя знаю.
– Я поняла, Марина Михайловна, - сказала я, подходя к двери.
– Если хочешь, я поспрашиваю, у Илоны вроде место есть. Салон не хуже.
– Нет, спасибо. Не надо.
– Ну, как хочешь.
Марина Михайловна поморщилась и махнула рукой, будто прогоняла надоедливую муху.
– Лида… Лид… а как так получилось-то? – шептала Ниночка, топая рядом. – А? Что теперь-то, Лид?
Я отодвинула ее рукой и вышла на улицу. Над головой, прощаясь, звякнул колокольчик.
Глава 23
Глава 23
Лида
Света вертелась на месте, как цветная юла. Платье, будто художник нарисовал. Ярко-желтая ткань переливалась, как бывает, когда солнце пробивается сквозь осеннюю листву. Оттого цвет получился мягкий, обволакивающий. Легкость и игривость образу придавали воланы с мелким цветочным орнаментом по подолу. На талии – широкий пояс из кожи нежно-голубого оттенка.
Брошка на этот раз сидела не на груди, а именно на поясе. При каждом движении цветок из стеклянных камней вспыхивал глубоким синим и оранжевым. Картину довершали массивные браслеты из разноцветных бусин и повязка на голове. Тоже с цветком.
– Так что, получается, Димасик знал, чья она дочь и всё равно на нее залез? Или она про маменьку не говорила? Судя по тому, что ты рассказала, у Марины с дочерью отношения не очень…
Я пожала плечами. Сама об этом весь вечер думала. Знал или нет, что это дочь Марины Михайловны?
Теперь понятно, почему он не поверил записи. Ему Алиса нужна. Может быть, там и любви-то никакой нет. Один расчет. Подлезть к мужу Марины Михайловны. Поэтому и не беспокоится, что его уволят. Наверняка, надеется пристроиться в чиновничью сферу. Доступ к бюджету – его мечта.
И в суд Дима не пойдет. Не захочет привлекать внимание – падчерица Владимира Андреевича и в таком виде.
– Слушай, а откуда у Лисы-Алисы эта запись, - Света постучала пальцем по айфону.
И быстро взглянув на меня, недовольно поджала губы:
– Понятно… Ты флешку оставила. Козлодой или из ресторана, или с работы забрал. А она оттуда перекачала. Так и что мамаша ее? Будет биться за обесчещенную дочь?
– Мне так не показалось… Если они год могли не видеться, не общаться… Хотя… кто ее знает? Там какая-то семейная драма, но Марина в подробности меня не посвящала.
– Ладно, не хандри! Полдела всё равно сделано. Димасиковой карьере – хана. Хорошо, если хоть куда-то устроится. Молодой пятидесятилетний папаша с не очень верной ему женой на средненькой зарплате – интересно, долго ячейка общества продержится?
– Моей карьере тоже хана, Свет, - невесело улыбнулась я.
– Значит, и не карьера была вовсе. Можно подумать, ты всю жизнь мечтала платья подавать. На первое время у тебя немного денег есть. Есть же? – с угрозой спросила она.
– Есть, есть, не переживай. В морозилку спрятала,- сказала я, вытаскивая гонорар, который принесла мне Света.
– В морозилку? – с искренним удивлением переспросила подруга. – Надо же, ты, мать, не безнадежна!
Жить захочешь, не так раскорячишься, - хором сказали мы и рассмеялись. Это была любимая наша цитата.
– Пусть у тебя лежат, Свет. Я теперь боюсь счет открывать.
– Да, кстати, - Светка глянула на часы, подскочила и закружила у огромного саквояжа, складывая туда деньги, и вытаскивая шарф и перчатки. – Пошли!
Я послушно, не спрашивая, куда мы, поднялась. Надев пальто, поправила завернувшийся воротник на Светином плаще. Плащ-палатка, как она его называла. Простой по крою, но очень удобный и неприхотливый. Год назад я от делать нечего, сшила его за два вечера. Отдала ходить по грибы.
Любимый Валечка показал на свою беду только ему известные грибные места, и Светка пропала. Проснулась в ней какая-то первобытная страсть к поиску белых, сыроежек и лисичек. Увлечение тихой охотой достигло такого масштаба, что Света начала ездить в лес зимой. Вычитала, что бывают зимние лисички и заболела мечтой насобирать корзину. Как та дурная принцесса из сказки, что требовала подснежники. Правда, ни разу не нашла,
