полигону, отражаясь от далёких холмов.
Когда последняя пуля покинула ствол, в воздухе повисла тяжёлая тишина.
Мишень представляла собой идеальное скопление пробоин — свидетельство мастерства стрелка. Демон опустил оружие, и в его глазах читалось удовлетворение.
— Ещё вопросы будут? — самодовольно спросил он, с презрением поглядывая на нерадивую ученицу.
— Да, — с вызовом ответила Алина. — Ты обещал рассказать об инициации. Надеюсь, в этом столетии или подождём следующего?
Он приблизился почти вплотную, склонил голову, прижимаясь своим лбом к её.
— Как же меня раздражает твоя манера речи, — со злостью молвил, прожигая колючим взглядом. — Порой так и подмывает заткнуть тебе рот.
— Я бы пореже донимала тебя расспросами, отвечай ты хоть иногда, — не осталась в долгу Лиса.
Воздух между ними походил на расплавленный металл. Температура росла, уши закладывало от обилия звуков. К уже знакомому реву гоночного КАМАЗа, который слышался всё явственнее, добавился новый звук — он был подобен нежному, но властному шёпоту алой зари, что разливается по небу на рассвете.
Сияние Лисы на слух воспринималось как негромкий, мелодичный звон тысячи колокольчиков, вплетённый в тихий вой осеннего ветра. Это будто бы плач хрустальных капель, падающих в бездну, или трепетание алых лепестков сакуры, подхваченных вихрем.
Багряный свет Лисы не ревел — он пел. Пел древнюю песнь соблазнения и очарования, маня в свои сети. В этом пении слышалась и лукавая усмешка, и томная нежность, и затаённая угроза. Оно проникало в душу, словно сладкий яд, заставляя забыть обо всём на свете.
Если синева Демона — это грохот битвы, то алость Лисы — это песнь соблазна, тихая, но неотвратимая, как сама судьба.
Прошло всего пару минут, но растянулись они в целую вечность. Саша отступил первым, потер лицо, словно сбрасывая с себя невидимую паутину наваждения, косо поглядел на Алину.
— Хочешь узнать, что такое инициация? Будет тебе инициация. Топай за мной, Сирена.
Глава 11
Тяжёлые двустворчатые двери огромной залы с глухим стуком закрылись за последним вошедшим. В зоне отдыха, отделанной панелями из полированного дерева, собрались все члены стаи. Каждый из них был личностью яркой и самобытной — опытные байкеры, чья репутация шла впереди них.
Волк, покрытый татуировками от шеи до запястий, сидел прямо, его глаза внимательно следили за происходящим. Кулак, массивный, как танк, расположился в углу, его руки, покрытые мозолями от руля, лежали на столе. Молния, хрупкая на вид девушка с волосами цвета электрик, застыла в напряжённой позе, пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла.
Пуля, с черепами на кожаной куртке, прислонился к стене, прищуренный взгляд не упускал ни малейшей детали. Призрак, в своём неизменном белоснежном спортивном костюме и с закрытым капюшоном лицом, стоял у стены, его поза выдавала готовность к действию.
Прочих Алина уже знала в лицо, но прозвища не успела запомнить. Они с Демоном устроились по разным краям обитого кожей дивана, между ними плюхнулась Хохотушка.
В центре зала возвышался огромный плазменный экран, отбрасывающий голубоватый свет на лица собравшихся. Тусклые лампы под потолком создавали таинственный полумрак. На стенах висели фотографии былых заездов, флаги клуба и охотничьи трофеи.
Лог, вожак стаи, занял своё место в тени, его глаза, привыкшие замечать всё, скользили по лицам собравшихся. Каждый Арлекин был здесь не просто байкером — они были охотниками, следопытами, воинами. И сейчас всё их внимание было сосредоточено на экране, где вот-вот должна была начаться демонстрация.
Тишину нарушил звук шагов. Феникс и Маркел, два самых уважаемых члена стаи, вышли вперёд. Их появление заставило всех замолчать и обратить внимание на предстоящее выступление.
— Братья и сестры, — голос Феникса эхом отразился от стен, — сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить крайне важный вопрос — распределение сияющих.
Зал замер в ожидании.
Маркел кивнул и активировал проекцию. На экране замелькали карточки с данными.
— Как видно, — продолжил Маркел, указывая на экран, — мы собрали информацию о каждом подозреваемом. Вот, например...
На экране появилась фотография молодой женщины.
Имя: Анна Соколова.
Возраст: 24 года.
Цвет сияния: изумрудный.
Вероятное преступление: убийство близкого родственника.
Феникс зачитал текст рядом с портретом. Кто-то из зала тихо присвистнул.
— К сожалению, не все карточки заполнены полностью. Некоторые сияющие слишком хорошо умеют заметать следы, — с грустью подметил Маркел, неспешно переключая слайды. По залу прокатился негромкий ропот.
Алина с ужасом следила за происходящим. Некоторые кадры не имели снимков, другие, наоборот, могли похвастать лишь фото и всего двумя-тремя словами описания.
— Именно поэтому мы должны действовать сообща, — вставил Феникс, попеременно глядя то в зал, то на экран. — Каждый из вас получит копию списка и задание — проверить определённую территорию.
Когда презентация подошла к концу, Маркел запустил её заново, но выводить на полный экран не стал. Началось что-то вроде переклички.
— Итак, девчонка с убийством близкого родственника, кто возьмёт себе?
Алина неотрывно смотрела на фотографию. Обычная девчушка, какие толпами бродят по улицам. Двадцать четыре года — возраст, когда жизнь ещё не успела оставить на лице свой след, но уже научила прятать эмоции за маской равнодушия.
Серые глаза с зелёным отливом смотрели прямо в объектив, без вызова, но и без страха. Русые волосы, чуть выгоревшие на солнце, собраны в небрежный хвост, пара прядей выбилась и прилипла ко лбу. Кожа не идеальная — есть и веснушки, и едва заметные следы от юношеских прыщей.
Лицо простое, без особых примет: чуть широковатый нос, губы не пухлые, как у подиумных красавиц, а обычные, с лёгкой асимметрией. Брови естественные, чуть лохматые. На щеках — нездоровый румянец, то ли от волнения, то ли от духоты в комнате, где делали снимок.
Фигура стройная, но не модельная — видно, что девушка много двигается, но не следит за диетами. Одежда простая, без претензий — футболка и джинсы, которые, кажется, она надела с утра в обычный будний день.
В её облике нет ничего примечательного — такая могла бы стоять рядом с вами в очереди или ехать в одном автобусе. Но есть в её взгляде что-то такое, что заставляло присмотреться внимательнее. Что-то не вяжущееся с её обычным видом... Может, это отблеск того самого изумрудного сияния, которое прячется внутри? Или тайна убийства, сокрытая в самом потаённом уголке души?
Призрак поднял руку со словами:
— Я возьмусь.
Маркел сделал пометку прямо на слайде, припечатав рядом с именем жертвы прозвище исполнителя.
Лиса осуждающе покачала головой. Ей представилось, как около двух месяцев назад эта разнузданная компания так же сидела перед экраном, таращилась на её фото и выясняла, кому предстоит отнять её
