мне, что вы снова натворили, либо….
— Чёрт! — выругался Люк, перебив нашу мать. — Мама, все хорошо. Просто Мия не летит в Париж утренним рейсом. Она улетит вечерним…
Сердце предательски вылетало из груди, когда машина Люка мчалась со скоростью, которая намного превышала разрешенную. Его смартфон снова издал звук мерзкой вибрации и не на шутку взволнованный голос Бастиана нарушил идеальную тишину, которая царила в салоне автомобиля:
— Люк! Люк! Я знаю, что тебе глубоко насрать на него, но у этого говнюка огромные проблемы!
Люк в ответ ухмыльнулся и дикий рев мотора автомобиля приглушил голос Бастиана. А я поморщилась, ощутив металлический вкус у себя во рту, прикусив нижнюю губу до крови.
— Я не видел его с того момента, как ты увез Мию. Я понятия не имею где он находится. Нужно срочно найти его!
— Буду через пару минут, Бастиан, — соизволил ответить Люк, когда я требовательно толкнула его в плечо.
Машина свернула с центральной улицы и резко притормозила возле дома Джейсона. И тут меня осенило…
— Я знаю, где он! Я знаю! — выкрикнула я, вылетев из машины. — Помнишь ту записку, которую ты передал ему?
Люк нахмурился и отрицательно покачал головой. Конечно, он не помнил, но я запомнила.
— Ну! Пошевели мозгами! — встряхнула я Люка за плечи. — Ты передал ему записку с координатами!
— Мия! И как я сразу не догадался?
— Напиши эти координаты Бастиану, — уверенным тоном сказала я Люку, на что он нахмурился. — Он отвезет меня туда.
— Что? — возмутился Люк. — Ты туда не поедешь! Ты не поедешь… к нему!
— Именно я поеду туда и это не обсуждается…
Менее чем через час, я стояла на пороге большого двухэтажного дома, чёрный фасад которого выглядел таинственно и даже немного волшебно на фоне густой лесной зелени. Этакий рай среди деревьев на берегу озера, где он мог спрятаться от всего и всех. От людей, себя и даже от своей жизни. В каждой комнате горел свет и это означало лишь одно — я не ошиблась.
Дверь оказалась незапертой и я не долго думая, прошла во внутрь. Ахнула от такого контраста. Внутри дом оказался светлым с большим количеством натурального дерева в интерьере. Вся мебель была укрыта белыми простынями. Здесь царили пустота и настолько идеальная тишина, что можно было услышать как пыль оседает на чьих-то забытых вещах, а еще … его размеренное дыхание.
Остановилась посередине просторной гостинной, прямо напротив дивана, на котором сидел мужчина. Голубые глаза безжизненно смотрели куда-то в пустоту.
— Александр, значит…
От моих слов Алек поморщился и поднял глаза на меня. Он выглядел… дерьмово. Черные круги под глазами, брутальная щетина стала еще гуще. Мне захотелось подбежать к нему и провести ладонью по его щеке, погладить по волосам, но я сдержала свой порыв.
— Меня никто никогда не звал полным именем. Оно мне, мягко сказать, не особо нравится. Как ты узнала?
— Все телевизоры твердят о Александре Питере Стивенсе, — пожала я плечами в ответ.
— Я не смотрю телевизор, — сухо ответил мне Алек.
— Тогда я тебе расскажу, что Александр Питерс Стивенс в полной жопе.
— Он всегда в ней.
Алек встал с дивана и подошел вплотную ко мне. Аромат его тела ударил мне в нос и я ощутила легкое головокружение. Как же я соскучилась…
— Почему ты здесь? — спросил меня Алек, а мне понадобилось время на то, чтобы оторвать свои мысли от этого идеального сочетания — его тела, розы и табачного дыма.
— Бастиан тебя ищет, а я оказалась единственным человеком, кто знал и помнил про этот дом… И я хотела попрощаться.
— Ты уезжаешь? — его голос дрогнул.
— Да, — честно ответила я.
— Ты едешь домой?
Мой дом всегда был он, а значит я не ехала домой. Я уезжала в свою маленькую пещерку, где лишь хотела пережить нашу черную полосу.
— Я улетаю в Париж.
Мои слова заставили весь мир вокруг нас замереть и мне показалось, что Алек перестал дышать. Мое решение лишило его кислорода и все, что ему нужно было — сделать глубокий вдох, но он был возможен только при одном условии — если я скажу ему, что пошутила. Но я была серьезна, как никогда ранее.
— Если я скажу тебе, что не хочу отпускать тебя, ты ведь все равно не сдашь билет?
— Нам нужно время, Алек, — еле слышно выдохнула я в ответ. — Мне нужно время. Нужно все осмыслить. С чем-то смириться, а что-то забыть. И нам будет легче это сделать на расстоянии друг от друга.
— Ты права… Обещай, что будешь аккуратна там, без меня, — прошептал мне Алек и его пальцы скользнули по моей ладони, нежно сжали её.
— А ты, что будешь вести себя хорошо и беречь себя.
Алек не ответил, потупил взгляд в пол и я почувствовалаа как его пальцы отпустили мою руку.
— Не будешь, я знаю, — улыбнулась я ему. — Но ты постарайся. Пока, Алек.
От моих слов адамовое яблоко дернулось и прежде чем ответить, Алек сглотнул.
— Пока, моя малышка.
Малышка… Прикрыла глаза от боли, которую ощутила. Я его малышка. Я навсегда останусь его малышкой… даже через тысячи километров от него. Опустила глаза в пол, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из этого дома.
— Мия! — услышала я его дрожащий голос и волна приятной ломоты пробежала по позвоночнику. Обернулась. Сглотнула.
— Да?
Уверенными шагами он стал сокращать расстояние между нами и через несколько секунд его прерывистое дыхание уже обдувало теплым, приятным ветерком моё лицо.
— Я бы хотел приехать к тебе, если ты позволишь мне, — с особой болью в голосе произнес Алек, но в его глазах горела искра надежды. — Я бы хотел навестить тебя.
— На Рождество?
— Да! Я приеду на Рождество! Никогда не был в Париже на Рождество!
Голубые глаза засветились от счастья, ведь я согласилась. А как я могла ему отказать?
— У нас очень красиво, мы могли бы посетить рождественский рынок. Он находится в самом сердце садов Тюильри. Там даже есть аттракционы.
Я тараторила и сама того не заметила, как его пальцы стали нежно гладить меня по щеке.
— Аттракционы? — голубые глаза не отпускали мои, а я не могла ровно дышать, даже от этого невинного прикосновения к коже моего лица. — Никогда не был на рождественском рынке.
Алек запустил пальцы в мои волосы, притянув мое лицо ближе к его лицу.
— Знаешь, Мия, я не смогу ждать так долго.
— До Рождества?
— До Рождества ещё несколько месяцев, я могу приехать раньше?
— Да. Можешь, — еле слышно выдохнула я в его приоткрытые
