висишь, разве что не с членом в руках! Все жёлтые новости в этих фотках! Как вы там жметесь по пляжам, сосетесь при всех! Мне сотрудники шлют! Рогов и тот нашел! Вот так сразу, с моим, сука, другом! — он схватил со стола чашку и со всей силы грохнул ее об стену.
Сам вздрогнул от резкого звона и замер, тяжело дыша. Раскраснелся, на лбу выступила испарина.
Меня трясло от его слов, как он мог такое вообще подумать?!
— Какие еще Мальдивы?! — у меня голос пропал от шока.
— Это все, что ты можешь придумать? — зло огрызнулся он.
— Я? Да ты… с ума сошел!
Он поднял руку, чтобы что-то еще сказать и нас прервал звонок в дверь, громкий и настойчивый, будто с той стороны пожар.
Гордеев сжал зубы, шумно выдохнул, расширив ноздри, и резко опустил руку. Покачал головой, глядя на меня испепеляющим взглядом. Собрался.
— Это курьер, я тебе одежду заказал, — процедил сквозь зубы и пошел в прихожую открывать двери.
Я встала на негнущихся ногах и пошла за ним, чтобы сказать, что мне не нужны его подачки. Раз он считает меня такой… Такой… Какие к черту Мальдивы? Я у подруги на даче рыдала и пыталась не сдохнуть от разбитого вдребезги сердца!
Вышла в коридор ровно в тот момент, когда Гордеев отпер дверь, распахнул резким жестом, и я отшатнулась как от пощечины.
С той стороны стояла Ксения, раскинув в стороны руки и являя себя как большой подарок. На ней был тонкий белый плащ, а под ним комплект прозрачного черного белья.
— Я пришла пораньше! — радостно провозгласила она и повисла на шее у застывшего Гордеева, — сюрприз, котик!
Глава 24
Александр
— Ксения! — я схватил ее за руку и сдернул с себя резким жестом, — какого черта?!
Услышал, как за моей спиной хлопнула дверь в спальню. Мне только этого не хватало, Ника, похоже, стала невольным свидетелем этой сцены. И я мгновенно все понял.
Разберусь с женщинами по порядку.
— Пошла вон! — потащил Ксению за дверь с желанием захлопнуть ее перед лицом совсем сбрендившей в своих выходках бывшей.
— Саша! Ты что? — жалобной жертвой застонала она, спотыкаясь на высоких каблуках, — ты делаешь мне больно! Пожалуйста! Прошу, отпусти!
Я оттолкнул ее к стене в холле уже за пределами квартиры.
— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — припер ее в буквальном и фигуральном смысле. — Это что за блядский вид? Ты зачем приехала сюда?
— А что, сложно догадаться, чего я хочу? — она изобразила оскорбленную невинность и спустила плащ с плеч, чтобы как можно больше оголить грудь в прозрачном бюстгальтере, — я тебя хочу! Как я еще могу тебе это показать?
— Я что, непонятно выразился в последний раз? Между нами все кончено! Навсегда!
— Нам было хорошо вместе, тебе было хорошо со мной!
— Не было! Никогда не было, — процедил я сквозь зубы, отчетливо понимая, что это правда.
— Ты любил меня! И до сих пор любишь, просто у нас такой период! — не сдавалась она, пытаясь вновь повиснуть у меня на шее.
— Нет никакого периода, я тебя не люблю и не любил! — я знал, что эти слова для нее как пощечина, но иногда это единственный способ отрезвить человека. — Я женился на тебе… — я втянул воздух, собираясь сказать самое тяжелое, — потому что помутился рассудком! Потому что твой отец, лежа в реанимации, говорил мне, как ты меня любишь, как ты будешь страдать, оставшись одна!
Перед глазами снова всплыла жуткая картина изможденного тяжелой болезнью человека, который сбивчиво шептал мне: «Позаботься о Ксюше, никого больше она так не любила как тебя, ты для нее семья, ты для нее… Саша, она ждет твоего ребенка. Будь ее опорой! Мы же всегда были семьей. Позаботься о них. Некому больше!»
— Он мне сказал про твоего ребенка, потому что ты и его обманула перед смертью! — я грубо ткнул в нее пальцем, — потому что ты знала, что я не смогу не поверить ему! Человеку, который сделал для меня едва ли не больше моего собственного отца! — Я будто прозревал от дурмана, в котором жил несколько лет, — ты всех обманывала в своих целях, крутила как хотела и отцом, и мной, и Исаевым, который по тебе тащился как пацан, вообще перестав соображать!
— Ты бредишь, Саша, — она пыталась все еще изображать жертву, но уж больно спокойным стало ее лицо, в глазах ни испуга, ни сожаления, только нездоровое упрямство.
— Я как раз наоборот, пришел в себя. Разглядел тебя получше, — я резко отошел от нее, потому что мне стало противно находиться в близости к ней.
— И что же ты увидел? — дерзко подняла она подбородок, — разве я хуже, чем та, что у тебя сейчас дома? — я неосознанно кинул взгляд в сторону двери в квартиру, где осталась Ника. Ксения это, конечно же, заметила, — я ее видела. Великий моралист Гордеев на досуге ублажает чужую жену?
Я сжал зубы, понимая, что еще мгновение, и я сорвусь не на шутку.
— Тебя это не касается, — я прошел к лифтам и нажал на кнопку вызова с одной лишь целью, выставить ее окончательно из моего дома и жизни.
— Решил взять реванш у Вильнера? Отыграться за прошлую обиду? Что увел у тебя смазливую меркантильную дурочку? Или это уязвленное самолюбие тебя толкает доказать этой секретутке, что ты все еще мужик? Раз со мной ты не этого не можешь?!
Я в одно мгновение оказался рядом с ней и схватил за ворот плаща, отрывая от стены.
— Твое счастье, что я не Вильнер и не бью женщин. Еще одно слово о Веронике и я помогу тебе спуститься по пожарной лестнице, намного быстрее, чем ты хотела бы.
— Как легко угрожать женщине, которая тебя любит. Знать, что она все стерпит и простит любые твои выходки, любую жестокость!
— Я с тобой максимально милосерден, — на меня накатывало нездоровое спокойствие. Пришел лифт и я молча затолкнул туда Ксению.
Она тут же обернулась ко мне, зажимая кнопку «Стоп».
— Ты потом будешь жалеть, как и всегда, что оттолкнул меня. Никому ты больше не нужен! Только я тебя люблю по-настоящему! И эта, — она махнула рукой в сторону квартиры рукой, — предаст тебя снова, как и раньше предала!
— Предала? — невольно нахмурился я, вспоминая реакцию Ники на мои слова о ней и Вильнере на островах, — а это теперь под большим вопросом. На этот раз я точно разберусь, что тогда произошло. И уж точно без тебя!
