когда я подобрал тебя?
— Он меня сам туда отвез и оставил, — призналась я.
— Сам?! — Саша аж вскочил с дивана, где сидел на краешке возле меня. Я подтянула колени к себе и обняла теперь их, вспомнила, что я без белья и натянула на себя плед. Ужасно хотелось спрятаться.
— За то, что я подала на развод, — решилась продолжить, — сказал, что покажет, что я без него ничто и мое место там.
— Ты уже подала заявление? — Гордеев выглядел сбитым с толку.
— Да, на госуслугах, и он… даже подписал его сразу. Хотел меня проучить, наверное. Думал, что я испугаюсь и передумаю.
— Тогда зачем он пытался тебя похитить и изнасиловать? Если вы уже оба подписали заявление на развод? — он будто сам с собой рассуждал, а у меня дар речи пропал.
— Что пытался? — голос сел от понимания, что я с того вечера мало что помню и это какие-то очень странные обрывки. И самого Гордеева в них намного больше, чем Артура.
— В этом нет никакой логики, — Саша стал ходить по комнате вдоль дивана, не собираясь рассказывать мне подробности, будто меня же от них и берег, — зачем ему это? Передумал? Понял, что совершил ошибку и ты не поддалась и не испугалась? Или он не собирался разводиться с тобой, просто не дал бы явиться в ЗАГС за свидельством, и развод бы аннулировался.
— А какая… — я собралась с силами, — тебе то разница? Что ты меня вообще преследуешь повсюду?
— Что-то нечисто с твоим браком, — он внезапно снова сел рядом и серьезно посмотрел мне в глаза.
— Я помню, ты уже говорил, что это ошибка и я пожалею об этом, — вспомнила я ту редкую встречу, на которой Гордеев узнал, что я выхожу замуж за Вильнера.
— Не в этом дело, скажи мне честно, Вероника, — он нервно облизнул губы, — ты улетала с Артуром на Мальдивы, пока я был в Питере?
Я невольно рассмеялась, но горько, потому что это было совсем не смешно, а скорей напоминало безумие.
— Какие Мальдивы? Почему я должна была с ним улететь?
— Ты встречалась с ним тогда? До этого отпуска? — он смотрел так пронзительно, будто от этой правды чья-то жизнь зависит. — Просто скажи мне правду.
— Ты же не поверишь.
— Я поверю, а ты поверишь мне в ответ, когда выслушаешь. Так встречалась ты с Артуром в течение тех четырех месяцев, что встречалась со мной? — задал уже в лоб главный вопрос, который, похоже, его волновал.
А мне было больно в груди от того, что он обо мне думал.
— Нет, — коротко ответила я. Он молча ждал продолжения, — не встречалась. Он был для меня просто хорошим приятелем, твоим другом и не более того, я виделась с ним только вместе с тобой или в офисе.
— А Мальдивы?
— Я там не была, — воспоминания захлестывали меня, заставляя голос дрогнуть, — после того, как ты меня выкинул, я уехала к подруге. А потом к маме и жила у нее почти месяц. Я ни с кем тогда не встречалась.
— А Вильнер? — он будто не верил мне до конца.
— Он только под Новый год первый раз позвал меня встретиться, хотел поговорить и… потом стал появляться чаще. Он был моей поддержкой, — как же это больно сейчас звучало, — сказал, что перестал с тобой общаться за то, как ты со мной поступил. Говорил, что никогда не предал бы ту, что любит, — я и не заметила, как по моей щеке скатилась слеза. — Но он ничуть не лучше тебя, — прошептала я в конце. — Вы одинаковые.
— Мы не одинаковые, — холодно уточнил Гордеев, — это я перестал общаться с Артуром за то, что он встречается с моей женщиной. За то, что обманывал меня, наслаждался за моей спиной той, по кому знал, что я схожу с ума.
Он говорил это так хладнокровно, но в глазах его горел огонь, заставляя меня поверить, приводя к пониманию, что где-то там, в прошлом, в его словах, есть хотя бы часть правды.
— Он предал меня… как и ты, как я тогда думал. Воспользовался моментом, когда я был особенно уязвим, — продолжил он, — вместо поддержки мне воткнули нож в спину.
— Поддержки? В чем? — теперь пришла моя череда признаний и обид, — не мог самостоятельно вынести новость о том, что станешь папой?
Он отодвинулся, явно сбитый с толку.
— Папой?
— Да, — я пожала плечами, — вашего с Ксенией ребенка. Кстати, где он? С ним ты тоже развелся?
— Откуда ты тогда это узнала? Когда это произошло?
— А это был секрет? В жизни бы не подумала.
— Я никому об этом не говорил, пока Ксения не переехала в Москву и не стала жить у меня.
— Она мне сама сказала, когда я на мгновение дала слабину и решила с тобой поговорить. Позвонила, а трубку взяла она, объяснила мне, как теперь жизнь устроена, — я не хотела язвить, но оно получалось само собой, обида не проходит так просто, — накидала мне ваших постельных фоток. Вы отлично смотритесь вместе, красивая пара.
Гордеев сжал пальцами переносицу, прошептал что-то очень похожее на ‟сучка”. Выдохнул.
— Когда это было?
— Через день после твоего отлета.
— Я тогда несколько дней безвылазно торчал в больнице, потому что у меня близкий друг умирал. И это был отец Ксении. Для этого я полетел в Питер, поэтому была такая спешка, я мог не успеть с ним даже попрощаться, а он мне самому как отец! Я там бегал по всем клиникам, готов был везти его хоть в Сингапур, хоть в Израиль, лишь бы спасти. Не дать умереть! Но он все равно умер!
— Мне очень жаль, — я накрыла рот ладонями, — я не знала.
— А ты не брала трубку! Выключила телефон! Никто не знал, где ты! Что я мог еще подумать, кроме самого страшного? А потом вдруг приходят эти фото! Вас двоих!
— Это какое-то безумие, — сквозь слезы с трудом сказала я, не понимая, как верить в эти слова, ведь они переворачивают всю мою жизнь с ног на голову! Все мое прошлое и настоящее. Все наше прошлое!
Нас!
У Саши зазвонил телефон, он долго молчалглядя на меня и, не решаясь взять его, но все же выдернул из кармана.
— Да?
— Это Рогов, — услышала я, потому что сидела очень близко, — я насчет Ксении… есть проблема.
Глава 26
Что бы ни услышал Гордеев от своего начальника охраны, ему это не понравилось, он вновь ходил по комнате, нервно потирая щетину на подбородке и продолжая
