могло быть случайностью. Вильнер устроил фотосессию для меня, а Ксения телефонный разговор и фото для тебя. Она ведь тогда была постоянно рядом со мной. И в больнице, и дома, когда я приходил поспать на пару часов. Вполне могла взять трубку, когда ты позвонила. А я так и не узнал об этом, — он покачал головой, — после нашего с ней… бурного развода я продолжал ей иногда помогать, выполнять обещание ее отцу. Но завел для связи с ней отдельный телефон. На него мне звонила только она и редкие контакты по бизнесу.
— А я умудрилась его унести из машины? — улыбнулась я, вспоминая тот момент моего спешного побега. Только теперь это выглядело забавно, в ту ночь мне было совсем не до смеха.
— Больше я с ней не собираюсь общаться, ее номер заблокирован, телефон выключен. Новый номер я ей не давал. После всего всплывшего я не хочу ее видеть, слышать, и даже вспоминать.
— Мне тоже… не жаль, — решила я его поддержать точно так же, как он меня. Его взгляд тут же вспыхнул, будто он только и ждал подобного ответа.
— Ника, — он придвинулся еще ближе, поднимая мою руку к своему лицу, прикоснулся губами к пальцам. Меня словно кипятком окатило, по телу побежал жар, и стало страшно, что я сейчас сорвусь и позволю ему сделать все, что ему вздумается, как позволила поцеловать меня на лестнице и унести на руках.
Я попыталась вытянуть руку, но это было невозможно, в глазах Саши арктический лед превращался в голубое жаркое пламя, прожигая меня насквозь. Я видела, что в нем буквально загорается идея вернуть нашу прошлую жизнь. Ту, где не было ни Ксении, ни Артура, а только молодая наивная секретарша и ее сногсшибательный босс, перед которым невозможно было устоять.
— Саша, я хочу домой, — прошептала я, едва найдя силы говорить, но не оторвать от него взгляда.
Глава 27
— Ты не можешь поехать домой, — Гордеев был категоричен, — ты остаешься здесь! Под охраной! Пока Вильнер не сидит за решеткой за попытку похищения, ты должна оставаться под защитой! Со мной!
Я не успела ответить, а его телефон уже снова разрывался, звонили из офиса, напоминая ему, что он, кроме всего прочего, еще и руководитель компании, жизнь которой не останавливается, когда у одной его бывшей проблемы в личной жизни. Это так не работает.
Не успел он повесить трубку, решив какой-то вопрос, снова кто-то звонил. Они без него не могли.
А я могу.
Я встала с дивана, развернувшись из пледа, подошла к нему, бороздящему комнату с телефоном возле уха, и мягко взяла за предплечье. Он тут же сбросил звонок, не обратив внимания, ответил ли кто с той стороны.
— Саша, я не могу остаться, — я заглянула в глаза, надеясь на понимание.
— Не вижу причин, — упрямо ответил он. Ведь все уже решил за меня, включил защитника и выбрал наилучший, на его взгляд, вариант.
— Потому что не хочешь видеть, — мне было немного страшно говорить эти слова, — зато я вижу, о чем ты думаешь. Чувствую, — тихо добавила я, — но я не вернусь к тебе.
— Я и не говорил такого, — попытался он.
— Тебе не нужно говорить, тебя выдают глаза, — я сама опустила взгляд, — ты смотришь на меня так же, как тогда. Но ты ошибаешься. Это просто воспоминания, они всплыли на поверхность, напомнив, как мы были вместе. Как нам было хорошо и плохо тоже. Только сейчас все совсем по-другому.
— Я не могу тебя отпустить, Ника! — в его голосе звучала сталь.
— Можешь, ты уже отпустил меня однажды. Сейчас это будет даже проще, между нами ничего не было.
— Я не хочу!
— Саша! — не выдерживала я, — как ты не понимаешь, что ничего нельзя просто так вернуть в одно мгновение? Я уже не та, кем была два года назад! И ты уже другой! Наши жизни разошлись за это время окончательно и бесповоротно! Я была замужем за другим, да черт… — я горько усмехнулась, — я до сих пор за ним замужем.
— Это досадное недоразумение, оно скоро благополучно разрешится, и ты даже больше не вспомнишь Вильнера.
— Думаешь вот так просто, возьму и вычеркну пару лет, будто ничего и не было? Сотру из памяти жизнь, которую я строила? Отношения, планы, желания? Забуду, что любила своего мужа, что планировала родить ребенка, а лучше двух? Отмахнусь от этого всего, как от дурного сна? И что дальше? — спросила я его, пытаясь успокоиться, — перееду к тебе? В эту запасную квартиру? — я обвела рукой его холостяцкую берлогу, — или в твой дом, где все еще лежат вещи Ксении? Почему?
— Что почему? — Саша выглядел сбитым с толку.
— Почему ты думаешь, что я хочу вернуть прежнюю жизнь? — я буквально читала в его глазах, что он видит причину для этого и это он сам. Не знаю, что творится в его голове и сердце, но скорей всего он очень серьезно ошибается. Погрузился в приятные иллюзии. — Я больше не хочу так ошибаться, это слишком больно. Это не маленький ожог, на который можно подуть и все пройдет. Я вся сгорела! Я обуглилась! Я больше не хочу ничего из этого!
— Из чего? — как же сложно держать его взгляд, когда в нем такая буря эмоций.
Но лучше уж пусть будет больно один раз и быстро, чем страдать медленно и мучительно, пытаясь воскресить, то что уже мертво. Сказка закончилась. И для меня, и для него.
Мертвая царевна не воскресла от поцелуя.
Пора похоронить ее.
— Я хочу навсегда забыть все то, что случилось после моего устройства на работу в твою компанию. Это была не красивая сказка про Золушку, где принц выбрал простую девчонку. Это была страшная история про ложь, предательство, интриги и подставы, про яркие декорации и фальшивые улыбки всех, кто меня окружал. Знакомых, подруг, моего собственного мужа. Всех!
— Вероника, если мы бы знали, что происходит, все было бы иначе.
— Было бы? Я не знаю этого. И ты не знаешь. Весь ваш мир такой! Полностью пластиковый даже под слоем золота! Для вас, что деньги, что люди — это просто актив, который либо удобно иметь, либо выгодно продать. Я не приживаюсь в этом мире, я свалилась с вашего Олимпа при первой же ошибке. Я больше не хочу! Пожалуйста, — я вновь взяла его за руку, — не держи меня в нем. Для меня это даже не золотая клетка. Я здесь просто… вещь, которую продают и покупают, как
