первого гудка.
— Ариадна? Что случилось?
— Ничего, мам. Всё хорошо. Я просто получила твоё письмо.
— Написала, как думала. Ты не обиделась?
— Нет, мам. Я смеялась.
— Смейся. Но если тронет — я приеду.
— Он не тронет.
— Откуда ты знаешь?
— Он изменился.
— Люди не меняются.
— Этот — да.
Мать помолчала.
— Ты его любишь?
— Да, мам. Люблю.
— Сказать это наконец?
— Сказала.
— И как? Легче?
— Не знаю. Но хочется верить, что это не ошибка.
— Верить — не значит ошибаться. Если любишь — прощай. Если нет — уходи. Не мучай ни его, ни себя.
— Я пытаюсь.
— Пытайся. Но помни: я всегда рядом.
— Знаю, мам.
— Я люблю тебя, дочка.
— Я тебя тоже.
Ари положила трубку.
— Тяжёлый разговор? — спросила Рита.
— Нормальный. Мама есть мама.
— Она просила ему передать привет?
— Нет. Сказала, что если обидит — приедет со скальпелем.
— Твоя мама — мой кумир.
— Моя — тоже.
--
Прошло несколько дней после звонка матери. Ари и Демид почти не расставались: вместе ходили на лекции, вместе обедали, вместе возвращались в общежитие. Она привыкла к его присутствию — не как к чему-то, что давит, а как к фону, без которого становилось пусто.
Вечером они ужинали в столовой. В зале было почти пусто — только несколько студентов, которые не поехали домой на выходные.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Демид.
— Просто устала.
— Врёшь.
— Немного.
— Хочешь, прогуляемся?
— Хочу.
Они вышли на улицу. Вечер был прохладным, но без дождя. Фонари горели, освещая мокрый асфальт после утренней непогоды. Ари шла медленно, Демид — рядом.
— Ты знаешь, — сказал он, — я сегодня смотрел на тебя на лекции. Ты сидела и что-то писала. И я подумал: как же я люблю тебя.
— Ты говоришь красивые слова.
— Я говорю правду.
Она ничего не сказала — только взяла его за руку.
Они дошли до дверей общежития. Ари остановилась.
— Спасибо, что проводил.
— Не за что.
Она хотела уйти, но он не отпустил её руку.
— Демид?
— Я хочу кое-что сделать. Если ты не против.
— Что?
Он наклонился и поцеловал её. Медленно, осторожно, боясь напугать. Ари замерла на секунду, потом ответила.
— Почему ты спросил? — прошептала она.
— Чтобы ты знала, что я не беру силой.
— Ты изменился.
— Стараюсь.
Она сжала его пальцы.
— Спокойной ночи, Демид.
— Спокойной ночи, Ари.
Она ушла в общежитие. Демид остался стоять под фонарём, глядя на закрывшуюся дверь.
--
Через час в его комнату постучали.
Он открыл. На пороге стояла Ари — в его толстовке, накинутой поверх пижамы, с распущенными волосами.
— Ты чего? — спросил он.
— Не могу уснуть.
— Приснилось что-то?
— Нет. Просто… я хотела быть здесь.
Он отступил, пропуская её.
— Проходи.
Комната была тёмной. Только свет из окна падал на кровать. Ари стояла у двери, теребя край толстовки.
— Я не знаю, зачем пришла, — сказала она.
— Не надо знать.
— Я хочу…
— Что?
— Я хочу попробовать. Не потому, что ты заслужил. Потому что я устала бояться.
Он смотрел на неё, не веря.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
Он подошёл, взял её за плечи.
— Можно, я поцелую тебя?
— Не спрашивай.
Он поцеловал. Медленно, осторожно, боясь напугать. Ари ответила, прижалась ближе.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Чего?
— Что у нас не получится.
— А если получится?
— Не знаю.
— Давай проверим.
Он раздевал её не спеша, целовал каждую открытую часть тела. Ари дрожала — не от холода.
— Демид…
— Молчи.
Он уложил её на кровать. Вошёл медленно, спрашивая глазами, можно ли. Она кивнула. Он двигался бережно, не торопясь, иногда останавливался, чтобы поцеловать её веки, висок, уголок губ.
— Не останавливайся, — прошептала она.
— Не остановлюсь.
Она кончила первой — тихо, почти беззвучно, только пальцы впились в его плечи. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её волосы.
Они лежали, переплетённые, сбитым дыханием.
— Это было… — начала она.
— Не говори ничего, — перебил он. — Просто будь здесь.
— Я здесь.
— Навсегда?
— Посмотрим.
Он усмехнулся, поцеловал её в лоб.
— Спокойной ночи, Ари.
— Спокойной ночи, Демид.
Глава 24. Свои люди
Утро после той ночи началось с того, что Ари проснулась первой. Она лежала в его кровати — в комнате Демида, в его футболке. Демид спал рядом, раскинув руку. Она смотрела на него несколько минут, потом тихо встала, оделась и вышла, оставив записку: «Я в столовой. Приходите все».
В столовой её ждала Рита.
— Ты где пропадала?
— У него. Ночевала в его комнате.
— И как?
— Нормально. Я не простила. Но я устала бояться.
Рита усмехнулась и не стала спорить.
Через десять минут в столовую вошли Демид, Лёха и Артём. Лёха что-то рассказывал, энергично жестикулируя, Артём закатывал глаза. Демид улыбался — спокойно, без надрыва, как давно не улыбался.
— Громова, ты сегодня добрая, — сказал Лёха, садясь за стол.
— Сегодня хорошее настроение.
— Из-за него? — Лёха кивнул на Демида.
— Из-за себя.
Демид сел рядом, взял её за руку. Она не отдёрнула.
--
После завтрака они вышли на улицу. Лёха и Артём пошли рядом.
— Слушай, Дёма, — сказал Лёха, — а помнишь, как ты в первый раз сюда пришёл? Весь из себя мажор, браслет на полруки.
— Помню.
— А теперь ты без браслета, без денег, но с Громовой. Кто бы мог подумать.
— Жизнь — странная штука, — сказал Артём.
— А ты, Громова? — Лёха повернулся к Ари. — Помнишь, как ты его послала в первый день?
— Помню.
— Не жалеешь?
— Ни капли.
Демид сжал её руку.
--
Ксения больше не подходила. Рита сказала, что она перевелась в другую академию. Лёха добавил, что её отец лишил её финансов за «необдуманные поступки». Ари не стала спрашивать, какие именно. Ей было всё равно.
Лиля тоже исчезла. Артём как-то обмолвился, что она уехала за границу. Демид не прокомментировал. Ари не стала спрашивать.
— Как там твой отец? — спросила Ари однажды вечером.
— Не звонит.
— Ты скучаешь?
— Иногда. По тому, каким он был. До того, как стал врагом.
— Он не враг.
— Он хотел тебя уничтожить.
— Не получилось.
— Потому что ты сильная.
— Потому что мы вместе.
Он не ответил. Только обнял её.
--
Через месяц Демид получил письмо.
Обычное, бумажное, в белом конверте. Адрес отправителя — контора отца. Ари смотрела, как он вскрывает его дрожащими пальцами.
Внутри был один листок.
«Сын. Я сдаюсь. Не потому, что ты победил. Потому что я устал воевать. Ты выбрал свою жизнь. Надеюсь, ты не пожалеешь. Если захочешь вернуться — я не прогоню. В. Ветров».
Демид перечитал письмо три раза. Потом передал Ари.
— Он сдаётся?
— Похоже на то.
— Ты рад?
— Не знаю. Но
