не появлялось, кофе в кафе он покупал реже, а когда она предложила заплатить за него — не отказался.
— Демид.
— Что?
— Ты мне не договариваешь.
Он помолчал.
— Отец лишил меня доступа к счетам.
— Когда?
— После того видео. В тот же день.
— И ты молчал?
— Не хотел, чтобы ты знала.
— А надо было.
— Зачем?
— Чтобы я понимала, чем ты жертвуешь.
— Я не жертвую. Я выбираю.
Она смотрела на него.
— Ты невозможный.
— Знаю.
— Идём. Кофе за мой счёт.
— Я не…
— Не спорь. Я тебя угощаю.
Он улыбнулся.
--
В пятницу Ари вызвали к декану.
— Мисс Громова, — сказал он, не глядя на неё. — К нам поступил запрос из министерства о пересмотре вашего гранта. Оснований пока нет, но… бывают разные обстоятельства.
— Это из-за моего отчисления?
— Я ничего не говорю. Просто предупреждаю.
Ари сжала кулаки.
— Спасибо. Я поняла.
Она вышла. Демид ждал в коридоре.
— Что он сказал?
— Отец добрался до декана.
— Я разберусь.
— Не надо. Я сама.
— Ари…
— Я сказала — сама.
Она ушла.
Демид смотрел ей вслед, потом достал телефон и набрал отца.
— Сын, — голос Владислава был ледяным. — Ты передумал?
— Нет.
— Тогда зачем звонишь?
— Чтобы напомнить: я учусь. Закрыл сессию без троек. И закончу академию, как мы договаривались.
— Ты думаешь, что диплом что-то решит?
— Я думаю, что слово надо держать.
Владислав усмехнулся.
— Держи. Посмотрим, как у тебя получится без денег.
— Получится. У меня есть она.
— Она тебя погубит.
— Она меня спасла. Ты — губил.
— Сын…
— Всё, пап. Я не за этим звонил.
— А зачем?
— Чтобы ты знал: я не сломался. И не сломаюсь.
Он сбросил вызов.
--
Вечером они поднялись на крышу. Город внизу мерцал огнями. Ари смотрела на звёзды, потом полезла в карман куртки и достала золотую звезду. Долго держала в руке, смотрела на неё.
— Не хочешь надеть? — спросил Демид.
— Не знаю.
— Я бы на твоём месте надел.
— Ты не на моём месте.
— Знаю.
Она сжала звезду в кулаке, потом убрала обратно.
— Не сейчас.
— Я подожду.
Она повернулась к нему.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что ты передумаешь.
— Не передумаю.
— Докажи.
— Как?
— Обещай, что не пропадёшь.
— Обещаю.
Она сжала его пальцы. Крепко.
— На сегодня — достаточно.
— Хорошо.
Они стояли молча. Ветер трепал волосы. Внизу горела Астрея — чужая, холодная, но теперь не такая одинокая.
Глава 23. Своя игра
Тишина после звонка отцу затянулась, но не давила — скорее, как пауза перед новым аккордом.
Демид учился. По-настоящему. Сидел на лекциях, спорил с профессорами, рылся в библиотечных архивах. Ари иногда ловила себя на том, что смотрит на него и не узнаёт. Платиновые волосы отросли, укладка ушла — теперь они просто падали на лоб, и он не поправлял. Исчез щегольский небрежный стиль, не осталось и следа от прежнего мажора, который каждое утро проводил перед зеркалом по полчаса. Сейчас он просто вставал, причёсывался наскоро, натягивал что попало и шёл на лекции. Иногда Ари замечала, что он смотрит на своё отражение в стекле, но не поправляет — только проводит рукой по волосам и отворачивается. Браслета на запястье не было. Дорогих вещей — тоже. Он носил то, что было, и не жаловался.
Однажды за ужином в столовой она спросила:
— Ты не скучаешь по прошлой жизни?
— Скучаю. Иногда.
— По чему именно? По деньгам? По тому, что не надо думать, хватит ли на кофе?
— И по этому тоже. Знаешь, странно просыпаться и понимать, что твой отец заблокировал тебе счета, а ты не можешь даже купить нормальную куртку. Раньше я не задумывался, сколько это стоит. А теперь считаю.
— Жалеешь?
— О чём? О выборе? Нет. О том, что не подготовился? Да. Надо было копить. Или хотя бы предупредить Лёху, чтобы он дал в долг.
Ари улыбнулась.
— Ты можешь попросить у меня.
— Ты сама на стипендии.
— Это неважно.
— Важно. Я не хочу, чтобы ты тратила на меня последнее.
— А я не хочу, чтобы ты голодал.
— Я не голодаю. Я экономлю. Разница есть.
— Какая?
— Голодающий плохо учится. А экономящий — хорошо.
— Ты себя оправдываешь?
— Я себя убеждаю, что всё не зря.
Она помолчала, потом взяла его за руку.
— Не зря.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Он не спорил.
--
Ксения больше не подходила. Рита сказала, что у неё новый парень — с третьего курса, спокойный, не мажор. Ари удивилась.
— Может, она успокоилась?
— Вряд ли, — ответил Демид.
— Почему ты так уверен?
— Потому что я её знаю. Ксения не умеет проигрывать. Она просто ждёт удобного момента, чтобы ударить снова. Сейчас у неё нет рычагов — ни денег, ни влияния, ни связей. Но она найдёт.
— Ты её боишься?
— Нет. Я боюсь, что ты не скажешь, если она начнёт опять лезть. Ты всегда пытаешься справиться сама. А иногда надо просто попросить помочь.
— Ты обо мне или о себе?
— О нас. Это одно и то же.
Ари покачала головой, но спорить не стала.
--
В субботу они поехали в город. Просто гулять. Без цели. Демид хотел купить Ари цветы — она сказала:
— Не надо. Потратим лучше на кофе.
— Ты уверена?
— Уверена. Цветы завянут, а кофе согреет.
— Поэтично.
— Я поэт в душе.
— А я мажор без денег.
— Это называется «бывший мажор».
— Бывший — звучит грустно.
— А «действующий» — дорого.
Он улыбнулся и не спорил.
Они сидели в маленьком кафе за территорией академии, пили капучино, смотрели на прохожих.
— Смотри, — сказала Ари. — Обычные люди. Не студенты, не профессора, не мажоры. Просто люди.
— И что в них такого?
— Они счастливы.
— Откуда ты знаешь? Ты не знаешь их историй. Может, у них кредиты, разводы, больные родители.
— По лицам видно. Они не думают о том, что будет завтра. Они живут сегодня.
— А ты?
— Я пытаюсь.
Он взял её за руку.
— Получается?
— Иногда. Когда ты рядом.
— Тогда я буду рядом всегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она сжала его пальцы и улыбнулась.
— Этого достаточно?
— Для начала — да.
--
В понедельник Ари получила письмо от матери. Обычное, бумажное, в конверте. Мать не умела пользоваться электронной почтой и не доверяла приложениям.
«Дочка, как ты? Я волнуюсь. Ты мало звонишь. Последний раз голос был грустный. Тот парень, мажор, он тебя не обижает? Если что — приеду, разберусь. Скальпели ещё не разучилась держать. Люблю. Целую. Мама».
Ари рассмеялась.
— Что там? — спросила Рита.
— Мама угрожает Демиду скальпелем.
— Я её боюсь.
— Я тоже.
— Позвони ей. Успокой.
— Позвоню.
Она набрала номер. Мать ответила после
