шуток. Все три источника говорили одно и то же: у нас отличные шансы взойти и спуститься быстро, так что настроение у нас было хорошее.
Вскоре проснулись и остальные. Мы позавтракали в компании Ками и ещё двух шерпов. Те оживлённо спорили о том, стоит ли выходить строго по расписанию, или подождать час «для страховки». Кира молча ела овсянку, иногда поднимая на меня взгляд.
– Идем?
– Да, выходим. Гашербрум 1 нас ждёт.
Но на самом деле… Гора не ждала. Горы никогда не ждут. Это мы снова и снова непрошенными гостями врываемся в их неспешную жизнь. А они смотрят свысока и решают, кому это простить, а кого наказать за своеволие.
– Пусти и верни обратно.
Глава 16
Кира
Утро подкралось, как всегда, не вовремя. Разбудил аромат чуть подгоревшей каши, от которого меня не на шутку замутило. Я торопливо выбралась наружу. Внутри было тепло и душно, снаружи – ужасно холодно. Я сделала глубокий-глубокий вдох, чтобы справиться с острым приступом тошноты. Прислушалась к себе – только отравления мне и не хватало. Потянулась даже к аптечке, чтобы закинуться таблетками, но вдруг поняла, что чувствую себя гораздо лучше. Тошнота прошла так же внезапно, как и накатила.
Миши рядом не было. На его месте осталась продолговатая вмятина на спальнике. Я потянулась, почувствовала, как заныли мышцы, и неожиданно улыбнулась. Гашербрум 2 остался позади, впереди маячил первый. Мозг честно спрашивал: «А оно тебе точно надо?» Сердце отвечало: «С этим человеком – да».
Я выбралась наружу, щурясь от света. Лагерь уже жил своей жизнью. Шерпы таскали ящики, над кухней клубился пар, какие-то ребята орали друг на друга из-за спутникового модема. Всё как всегда.
И тут я его увидела.
Миша стоял у соседней палатки, наклонившись к какой-то девице в ярко-красной шапке. Высокая, стройная, аккуратный хвост из-под каски… Он держал в руках её систему, что-то показывал. Она деловито кивнула. Что-то ответила и засмеялась. Слишком громко, вообще не таясь. Как будто имела полное право вести себя с ним именно так.
Все мое хорошее настроение испарилось в один момент.
Я почувствовала примерно то же, что и тогда, когда застукала своего мужа с беременной любовницей, хотя умом я, конечно, отлично понимала, что сейчас, вероятнее всего, не происходит ничего криминального. Жаль, мои мозги вообще никак не хотели дружить с эмоциями... В солнечном свете, на фоне гор, эта парочка выглядела так, будто все остальные здесь были лишними.
Я втянула голову в капюшон и сделала вид, что меня безумно занимает кастрюля с кашей. Каша интересовалась мной значительно меньше.
Буквально через пару минут «к столу» подтянулся Горский. Сел рядом, как ни в чем не бывало, принялся завтракать, а когда мы поели, сказал:
– Идем?
– Да, выходим. Гашербрум 1 нас ждёт.
Мы шли уже второй час, когда солнце, наконец, поднялось над гребнем. Свет здесь был другой – колкий, металлический, слепящий. Я в который раз порадовалась, что не осталась без маски. В очках мне сейчас было бы ой как тяжело.
Чем выше мы поднимались, тем тише становилось, и тем громче делались мысли в моей голове. И именно мысли меня сейчас и доканывали.
Миша шёл впереди, уверенно, экономно, будто его ноги давно были частью этого склона. Верёвка между нами тянулась ровной линией. Он то и дело оборачивался. Чтобы посмотреть, не отстала ли я? Или чтобы разглядеть какие-то другие группы, двинувшиеся за нами вслед?
Господи, Махова, ну что за бред?! Нашла о чем думать! Это же чушь! Мелочь, недостойная внимания. Но эта мелочь отравляла мне жизнь. Отнимала внимание и силы!
Мы достигли первого лагеря и остановились на привал. Ками и Пемба разлили чай, ледник трещал где-то глубоко под нами. Миша присел напротив, выдохнул, снял перчатки. И будто ничего не произошло, поднял глаза и улыбнулся – той самой спокойной улыбкой, которая делала меня одновременно и мягче, и злее.
– Как ты? – спросил он.
Как? Мне нужно было высказаться, иначе меня бы просто разорвало!
– Слушай, – начала я, стараясь, чтобы мой вопрос прозвучал будто бы между прочим, – а кто эта девица, с которой ты сегодня утром любезничал?
Горский недоуменно моргнул.
– Какая девица? – переспросил он, явно не понимая, о чем идет речь.
– Та. В красной шапке. У соседней палатки. Вы о чем-то так мило беседовали...
Миша выдохнул. Опустил голову. Поднял снова, посмотрев на меня так, что мне сделалось ужасно неловко.
– Кира… – сказал он. – Ты серьёзно?
– Абсолютно, – буркнула я.
– Это гид, – сказал он. – Мы обсудили погоду. Обменялись соображениями касательно погодного окна.
– Ясно, – проворчала я. – Просто она так улыбалась…
Горский открыл рот, потом закрыл. Провёл рукой по маске. Одним движением сбил сосульки.
– Махова, – сказал он тихо, – ты ревнуешь.
– Не выдумывай.
– Я не выдумываю. Ты ревнуешь.
– Нет!
– Кир… – теперь он смотрел не сердито, а мягко и серьёзно. – Послушай, это же полный бред.
Что-то внутри громко щелкнуло, ровно там, где у меня обычно включался стыд. Я резко отвернулась. И услышала, как снег под ним скрипнул, когда Миша пододвинулся ближе.
– Та-а-ак, послушай. Я этого дерьма с Малюткой на жизнь вперед наелся. Давай, рассказывай, что тебя беспокоит. Я поясню. И ты навсегда выбросишь из своей красивой головки нехорошие мысли.
Я похолодела. Уж чего бы мне никогда не хотелось, так это напоминать Горскому о бывшей жене. Тем более ей уподобляться.
– Извини… Не знаю, что сказать. – Покусала губу. – Это абсолютно иррационально, ты прав. Просто она так тебе улыбалась, а ты ей… И вчера…
– Что вчера?
– Ты слишком долго отсутствовал после душа! – выпалила я на одном дыхании.
– И ты подумала, что я бегал к другой бабе?
Да, действительно… Как мне такое вообще пришло в голову? Стало ужасно стыдно. Я обхватила ладонями горящие щеки и отвернулась.
– Прости. Не знаю, что на меня нашло. Это все глупости.
– Вот именно! Во-первых, мне кроме тебя никто не нужен. Во-вторых, я задержался, потому что был у врача, – сказал он тихо.
Я замерла. Медленно повернулась.
– Ты? У врача? С тобой что-то не так? – испугалась жутко.
– Все так. Я проверял лёгкие. Чисто профилактически. Не хотел тебя
