знаю твой коварный план: накормить меня до отвала, чтобы мог только до койки доползти, — мужчина усмехнулся.
— Ну хоть с собой возьми — у меня селедка под шубой и котлетки куриные, как ты любишь. А то питаешься сплошным фастфудом и дошираками.
Вообще-то, Дмитрий готовил довольно неплохо, и мама, конечно, об этом знала, так как именно она привила сыну умение обращаться с ножами и сковородками. Но сейчас в женщине говорила грусть от краткости встречи и разочарование неудавшегося замысла, а сын не стал развивать тему, чтобы побыстрее скрыться со смотрин очередной «невесты».
Отъезжая от дачи на байке с кофром, доверху набитом контейнерами с едой и последствиями приусадебного хозяйства в виде яблок, корнеплодов и одного «ну очень вкусного» кабачка, Фаркас чувствовал спиной любящий печальный взгляд провожающей матери, и упрямое сердце мужчины отзывалось раздражением, которое лучше прочих эмоций прикрывает осознание собственной неправоты.
Злясь на тягу женить его на первой встречной или свести с хорошей женщиной ради потомства, мужчина сам себе казался племенным быком, чьи чувства и желания не интересовали владельца. В то же время печаль в глазах матери была такой глубинной, искренней, что часть его хотела развернуть мотоцикл и вынести пытку чаепитием в обществе незамужнего стоматолога, владеющего навыками карате. В конце концов, в Загс насильно никто не тянул, да и баня после дня на картофельном поле явно была бы не лишней. Но гордость мешала вернуться, а что-то внутри, там, где сердце, неумолимо тянуло в Питер. Не домой — на Крестовский. К той, в чьих глазах сплелись огонь и лед.
Городская объездная под вечер буднего превращалась в адскую гонку. Фаркас лавировал между автомобилями, чувствуя, как «Харлей» послушно отзывается на малейшее движение рук. Ветер свистел, сметая остатки напряжения после бессонной ночи и раздражающего, непринесшего успокоения дня.
Сначала он не придал значения черному спорткару, который пристроился в хвост, дублируя все маневры, но следом к нему присоединился красный «Бугатти». Автомобили ехали слишком близко, следуя за байком в унисон, как стая.
«Придурки», — буркнул под нос Дмитрий, прибавляя газа в надежде оторваться. Но у груженного и предназначенного для довольно размеренной круизной езды чопера* (сленговое название дорожных мотоциклов, к которым относятся большинство моделей «Харлей-Девидсон». Отличаются не только индивидуальным стилем, но и тяжелой рамой, ограниченной маневренностью и неспособностью развивать высокие скорости. Такие мотоциклы предназначены для долгих «круизных» поездок, но не для гонок по шоссе) не хватало мощности и маневренности, чтобы оторваться.
Преследователи ускорились. Спорткар поравнялся с ним справа, а Бугатти поджал сзади почти под номерной знак.
— Для тугих на ржавых великах правый ряд! — проорал пассажир черного авто, высунувшись в окно.
По правде, за шумом ветра и рычанием мотора Дмитрий особо не расслышал слов. Часть считал по губам, остальное додумал. Выжал газ до предела не ради соревнования, а просто чтобы избежать конфликта. Он был не в настроении для махача с мажорами. Фаркас попытался перестроиться в правый ряд, пропуская гонщиков, но «Бугатти» поджал, обходя вплотную, почти задевая зеркалом и вынуждая вильнуть в сторону мудака на черной машине. Впереди ехал Камаз, похоже, не замечающий опасной возни сзади. Дмитрий вдавил тормоза, уходя влево. Харлей опасно накренился, задев педалью асфальт. Полетели искры, за спиной послышался визг резкого торможения.
— Твою ж мать! — выругался мужчина, выравнивая мотоцикл и с ненавистью провожая взглядом комбинацию из трех пальцев, выставленную в открытом окне едущего впереди Бугатти. Адреналин ударил в голову, делая разум острым и ясным. Это была не случайность. Его зажимали прицельно, играя как кошки с мышкой на скорости под сто двадцать. Сердце буквально набивало синяки о ребра. Ладони сжались на ручках газа и сцепления. Впереди был зазор между машин, если получится обойти спорткар и протиснуться рядом с Камазом. Но маневр тянул на самоубийство, а помирать Фаркас сегодня не планировал. Нонсенс — байкер, сдохший с кабачком в багаже!
Мельком глянув на указатели, Дмитрий отметил съезд с кольцевой — через километр и в аккурат из правого ряда. Осталось продержаться чуть-чуть и есть шанс обхитрить в конец оборзевших придурков. Он старался не выдать план — зажатый в тисках между отбойником и двумя гоночными автомобилями то вилял, поддавая газу, то тормозил, имитируя нерешительную панику, пока впереди не замаячил съезд. В этот момент Фаркас подал байк влево, в опасную близость к черному спорткару, почти коснувшись бедром лакированного бока и ощутив жар двигателя и, когда мотоцикл и обе преследующие его машины уже миновали съезд, Харлей резко ушел на правый поворот, пользуясь компактностью и большей мобильностью по сравнению с хоть и быстрыми, но не такими маневренными автомобилями. Он рванул вперед, в узкий зазор между уже съехавшими с трассы машинами, слыша позади визг и почти физически ощущая проклятия в свой адрес, летящие из салонов седанов. Мужчина вырвался вперед, вжался в бак и почти на полной скорости вошел в вираж поворота. В зеркале заднего вида мелькнули черный спорткар и красный «Бугатти». Его не стали преследовать. Не успели? Или задача была просто напугать?
Фаркас заехал на первую же заправку, заглушил двигатель и, с трудом выпрямив онемевшие ноги, снял шлем. Руки тряслись от отпускающего адреналина и бешенства. Он всегда избегал подобных самоубийственных дорожных игр, но сегодня богатенькие гонщики не просто решили развлечься за его счет.
— Чокнутые ублюдки! — Дмитрий со злостью сплюнул на асфальт, чувствуя, как пот стекает по спине под курткой, а сердце никак не хочет успокаиваться, отдаваясь шумом в ушах. Несколько раз сжал в кулак и разжал онемевшие от руля пальцы.
— Какого хера это было⁈ — сам себя спросил вслух, мысленно проигрывая в голове все произошедшее. Они явно выбрали его, пристроились в хвост, начали погоню. Байк — уязвимая цель. Дебилы хотели позабавиться? Показать силу? Не только. Такие обычно не доводят до возможной аварии, а здесь явно пытались запугать. Точно передавали послание. Но от кого и зачем? У Дмитрия не было врагов — со старой работы он ушел мирно и знал, что реши вернуться, его примут с распростертыми объятиями. С клиентами «Станции» он практически не контачил, так что все довольные и недовольные замыкались на Серегу. Отвергнутые «невесты» точно не устроили бы за ним погоню. От этой мысли мужчина даже весело хмыкнул — такая, как Маша, конечно, могла бы и лопатой огреть в качестве весомого аргумента в свою пользу, но это явно был не тот случай.
Идей не возникло, но мозг, в минуты опасности
