жениха влажно блеснули. Алена подавила раздраженный вздох. Все это было не то чтобы фальшиво или наигранно, но как-то отрепетировано, точно сцена из молодежных фильмов — букет, слезы раскаяния, признание в вечной любви. В этих пустых ожидаемых фразах жизни было еще меньше, чем желания продолжать спектакль в ее душе. Орлова молча слушала красивого, испуганного мальчика, за которого еще пять дней назад собиралась замуж и даже не думала рассматривать свою жизнь отдельного от него. А теперь сидя напротив в полупустом кафе, не чувствовала ни любви, ни привязанности.
— Это не ревность, Артем, — тихо сказала девушка. — Это недоверие и публичное унижение. Ты выставил нас обоих на посмешище.
— Я знаю! — парень очень по-детски всплеснул руками и затряс головой, точно отрицая произошедшее и пытаясь убедить в искренности раскаяния. — Я идиот, дурак, кретин! Называй кем хочешь — я все заслужил! Но я люблю тебя!
Митрофанов взвизгнул неожиданным фальцетом и, перейдя на шепот, добавил:
— Мы же все оплатили: дворец, церемония, платье. Ювелир доделал кольца, я вчера видел фото — там такая красота! Пригласительные разосланы. Все ждут. Мама считает, что никто и не вспомнит об этом недоразумении. Мы можем просто сделать вид, что ничего не было!
Теперь Артем искал ее взгляда в надежде на поддержку и понимание, тянулся через стол, желая взять за руку, взывал ко времени, проведенному вместе, и к рассудительности, для которой намеченный план и благополучное будущее всегда были важнее океана страстей. В его словах не было: «я не могу без тебя». Он почти в лоб говорил: «Мы же обо всем договорились».
Перед Орловой сидел не мужчина, боящийся потерять женщину всей своей жизни, а мальчик, которому внезапно дали понять, что обещанной игрушки может не быть.
И в этот момент Алена поняла с кристальной ясностью, что такой и останется вся их жизнь: демонстративно красивой и дорогой, идеально спланированной, идущей по сценарию глянцевого фильма. Где скандалы замнут, спрячут под дорогой оберткой, а чувства отойдут на дальний план, уступая деловым договоренностям. Но разве она хотела иного? Ведь еще совсем недавно ее все устраивало. Пока не появился Фаркас со своей «Станцией», грубыми шутками, прямым взглядом, точными вопросами и откровенными ответами, не просящими ничего взамен поступками и честностью, которая обескураживала и обезоруживала ее, привыкшую всегда быть начеку. Фальшивый стриптизер не просто спутал Орловой так тщательно собранные карты. Он раздал другую колоду. Показал то, что она изначально не брала в расчет и считала пустым, не стоящим усилий. Побег с девичника, шаверма в забегаловке и поцелуй в Фортах приоткрыли иную жизнь, а вчерашние качели в ночном парке разбудили в душе манящее, дикое и опасное желание свободы.
Невеста Артема Митрофанова должна была простить, обнять, поцеловать жениха и вернуться в золотую клетку. И следовать выбранной колее судьбы: сыграть идеальную свадьбу, поддержать светскую жизнь, завести прелестных детишек, реализовать совместно с мужем общий и непременно успешный проект, словом, воплотить в жизнь прекрасную картинку, за которой будет скрываться вечная опека над большим ребенком и холодное одиночество в общей постели.
Алена посмотрела в испуганные, по-щенячьи преданные глаза.
— Я не могу делать вид, что ничего не произошло. Доверие не вернешь одним букетом и словами извинений.
Лицо Митрофанова исказилось от ужаса:
— Лен, ты меня бросаешь? После всего, что между нами было? Из-за одной ошибки?
— Нет, — девушка покачала головой, не зная, как объяснить, что дело не только и не столько в Артеме, а в той роли, которую так старательно играла много лет. — Я тебя не бросаю, но мне нужно время.
И тут лицо парня изменилось. Паника и страх сменились хитрым прищуром, Тема наклонился ближе, переходя на доверительный шепот:
— Понимаю. Сам виноват. Ты мне не веришь, и я это заслужил. Но дай шанс все исправить. Умоляю — не отменяй свадьбу! Хочешь время — договоримся на семь дней, это же всего одна неделя! Я докажу тебе, что я не тот мудак, каким был вчера. Я верну твое уважение и любовь.
Алена застыла. К такому сценарию событий она оказалась не готова.
— Артем, это бессмысленно…
— Потому что ты уже все решила⁈ — в глазах Митрофанова опять блеснули слезы. — Решила за нас двоих? Что, тот с фотографии важнее меня? И ты готова бросить все ради случайно подвернувшегося мужика? Елена Орлова, всегда такая рассудительная, вот так просто возьмет и перечеркнет все планы? Нашу свадьбу? Будущее? Не дав мне ни единого шанса?
Он бил точно в цель — в ответственность и чувство вины, в средоточие той сущности, которая годами выстраивала идеальную жизнь и теперь должна была расписаться под полным крахом из-за случайного мужчины.
— Это не так, — Алена попыталась возразить, но голос дал слабину, за которую Артем тут же ухватился.
— Тогда докажи! Дай мне семь дней. Если через неделю накануне свадьбы, ты скажешь «нет» — я тебя отпущу и публично возьму вину за разрыв на себя. Скажу, что облажался и сам дурак. Но если ты откажешься, значит, Вика права, и все эти годы ты просто играла со мной.
Это был чистой воды шантаж. Митрофанов ставил ее перед выбором: дать шанс и сохранить лицо, даже отменив свадьбу в последний момент, либо уйти сейчас и для всех вокруг оказаться расчетливой стервой, которая годами вводила бедняжку-милашку-жениха за нос.
Алена оказалась в ловушке, подстроенной манипулятором. Инфантильным, слабым, но впитавшим с молоком матери умение подстраиваться под сильных и перенявшего у отца тактику ведения переговоров. Приходилось признать: при должном контроле и толковом направляющем из Митрофанова можно было вырастить не опасного ядовитого змея или крупного удава, но скользкого изворотливого ужа, избегающего не только ответственности, но и откровенного провала.
Орлова медленно выдохнула, чувствуя, как снова натягивает на себя привычную, но уже такую тесную маску идеальной невесты.
— Хорошо. Одна неделя.
Лицо Артема озарилось искренней, детской радостью, от которой сердце Алены болезненно заныло. Это было оттягивание неизбежного, уступка, позволяющая сохранить статус и, возможно, удержаться на вершине — одной, без жениха и его связей. Конечно, она могла оборвать все здесь и сейчас — отвергнуть букет, вернуть помолвочное кольцо и прямо сказать, что прекрасно понимала в глубине души. Но это было неразумно и слишком эмоционально. Значительно перспективнее — дать Митрофанову возможность еще раз облажаться и разорвать отношения не стервой-изменщицей, а оскорбленной женщиной, уставшей от глупых выходок жениха. Уж в чем— в чем, а
