class="p1">— Твоя девочка хорошо поработала, — говорит Кэйс.
Моя девочка.
— Так и есть.
После нашей вечерней прогулки Кэйсу, должно быть, стало ясно, что Саммер не поедет с ним домой. Поэтому он решил развлечься в бассейне. Я не мог жаловаться, потому что моя ночь закончилась поцелуем. Элементарно или нет, но это было чертовски захватывающе.
Осматривая помещение, я замечаю Саммер за одной из кабинок. На ней узкие джинсы, которые обтягивают ее задницу, а белый верх свисает с плеч. Оборки вдоль выреза делают ее похожей на гребаного ангела, и у меня возникает сильное желание найти тихий уголок, где я мог бы стянуть его и прижаться к ней ртом.
Я отключаюсь от этой мысли, когда чувствую, как кровь приливает к паху, но не могу перестать смотреть на нее. Она была в нескольких дюймах от моих губ, и то, что я не поцеловал ее в ту ночь, обострило все проблемы.
Когда Саммер поворачивается, выглядя как всегда сияющей, ее глаза встречаются с моими и расширяются на долю секунды, прежде чем она улыбается и отворачивается. Это удивляет меня, потому что Саммер не нервничала со мной.
Злилась? Безусловно. Нервничала? Никогда.
Я отстраняюсь от парней и направляюсь к ней, качая головой.
— Это не сработает.
Она смотрит на меня.
— Что не сработает?
— Эта улыбка.
Она скрещивает руки:
— Что плохого в улыбке? Это вежливо.
— Не от тебя, и уж точно не для меня.
Она втягивает губу между зубами, чтобы скрыть улыбку.
— А, так тебе нравится, когда я груба с тобой?
— Очевидно.
— Кинк на унижения? — она игриво стучит рукой по моей груди, и прикосновение молнией проносится сквозь меня, направляясь куда-то опасно низко.
— Тебе придется это узнать.
Она поджимает губы.
— В следующий раз, когда Килнер вздумает устроить взбучку, я пошлю его к тебе.
— Я вылечился, — я смеюсь. — Кстати, это невероятно.
Карие глаза сверкают.
— Правда? Не могу поверить, что пришло так много людей. Прошлый семестр был просто провальным.
— Это все ты. Ты должна поверить, что то, что ты выкладываешь, имеет значение.
Румянец окрасил ее щеки.
— Я рада, что ты пришел.
— Значит ли это, что ты меня прощаешь?
Ее смех задевает что-то в моей груди.
— Я простила тебя в тот момент, когда ты появился у моей двери в своей хоккейной экипировке.
Всю мою жизнь звук коньков, ударяющих по льду, и шайба, залетающая в сетку, были единственными вещами, которые приносили мне чистое счастье. Я был уверен, что никакой другой звук или вещество не смогут сравниться с этим чувством эйфории. Только теперь я чувствую себя наркоманом, получившим первую дозу после долгих лет трезвости. Легкий смех Саммер заполняет мои уши и проникает в ту часть мозга, которая фиксирует его в памяти. Теперь то, что приносит мне покой, чего я жажду, как победного гола в матче — это звук ее смеха и вид ее улыбки.
— Саммер!
Она поворачивается к волонтерам, зовущим ее.
— Я должна их проверить, — говорит она, оглядываясь назад.
Меня охватывает разочарование, и я чувствую желание прижать ее к груди. Кажется, что чем дальше она от меня, тем сильнее напрягается ниточка между нами. Мое желание сбывается, когда длинные волнистые волосы взметнулись, и она бросилась вперед, привстав на цыпочки, чтобы обхватить меня за шею. У меня вырывается грубый звук удивления, но я быстро прихожу в себя и обхватываю ее руками.
Это долгое объятие, наполненное запахом персиков и ощущением ее совершенного тела, прижатого к моему. Мои руки крепко обхватывают ее теплую талию, и ее дыхание сбивается. Вскоре, как я и надеялся, она отстраняется на дюйм, ее губы оказываются так близко к моим, что я чувствую их вкус. Ее глаза притягивают меня с силой океанской волны.
— Не хочешь прокатить меня на колесе обозрения? — говорит она.
Мальчишеское волнение, охватившее меня, смущает.
— Конечно.
19 | САММЕР
Разве это по-детски — испытывать восторг от карнавального аттракциона?
Если это так, то мне все равно.
Вращающееся колесо зовет меня, как маяк, сквозь море смеющихся и играющих студентов. Запах попкорна давно улетучился, сменившись притягательным ароматом Эйдена. Хотя, возможно, это просто моя галлюцинация.
Концессионные стойки требуют пополнения запасов, операторы игр нуждаются в перерывах, и существует серьезная проблема с выпивкой, которую я готова игнорировать, лишь бы никто не упал и не разбил дорогостоящее оборудование.
Кенна, обслуживающая броски колец, выглядит так, что вот-вот рухнет, поэтому я ее заменяю. Пары, приближающиеся к стенду, демонстрируют неудобное количество PDA, но это не раздражает меня так сильно, как обычно. Мой взгляд снова устремляется на колесо обозрения.
Пока я убираюсь после последней игры, Киан прислоняется к моей будке, а его спутница любуется большим плюшевым животным.
— Как думаешь, ты сможешь подстроить все так, чтобы я выглядел победителем?
Я беру его билеты и собираю несколько колец.
— Что мне за это будет?
— Радость видеть своего лучшего друга в объятиях женщины?
Мой смех вырывается из меня без предупреждения, заставляя его спутницу переглянуться. Я машу рукой.
— Она симпатичная.
— Это значит "да"?
Я пожимаю плечами и протягиваю ему более широкие кольца, предназначенные для детей.
— Ты сегодня ужасно милая, — замечает он.
— Я чувствую себя милосердной.
Его глаза расширяются, как будто он раскрыл большой секрет.
— Ты трахалась.
Мое лицо скривилось от отвращения.
— Почему это твое первое предположение?
— Это не предположение. Либо ты переспала, либо есть такая возможность.
Я не хочу зацикливаться на том, прав он или нет.
— Ты последний человек, который должен что-то знать о моей сексуальной жизни.
— Ты имеешь в виду несуществующей?
Я сверкнула глазами.
— Ты просто любишь поболтать.
На это он только высунул язык.
— Если хочешь знать, я просто счастлива.
Выражение лица Киана смягчается.
— Хорошо. Мне нравится видеть тебя счастливой.
Затем он отходит назад, хвастаясь своей спутнице, что выиграл для нее самый большой приз.
Впервые в жизни мне показалось, что все идет хорошо. Карнавал пользуется успехом, мое заявление нуждается лишь в незначительной доработке, а мои отравленные чувства к хоккею на время исправил некий капитан.
Из раздумий меня выводит постукивание по плечу, и Кенна забирает у меня ключ.
— Кыш! Ты весь день работала. Иди повеселись.
— Я могу остаться, если тебе нужен более длительный перерыв.
Она выталкивает меня из своей будки.
— Иди, ищи своего хоккеиста.
Она закрывает деревянную дверь.
Похоже, наше объятие было выставлено на всеобщее обозрение.
Я пробираюсь сквозь толпу пьяных студентов. Впервые за несколько месяцев я чувствую легкость. Та ночь в баре с Эйденом стала для меня началом
