помню твой иск, в котором ты обвинил меня во лжи. Ты убил во мне все, Артур. Все, что могло тебя любить, прощать или жалеть. Той женщины, которую ты умоляешь о прощении, больше нет. Ты сам ее уничтожил.
Его лицо исказилось. Он не мог поверить своим ушам.
— Но… как же… мы… Десять лет…
— Десять лет лжи, которую ты так красиво упаковывал, — отрезала я. — А теперь убирайся. Убирайся из этого дома и из моей жизни. И больше никогда не смей ко мне приближаться. Ты мне отвратителен.
Я повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Я слышала за спиной его сдавленный, полный отчаяния стон. Потом шаги охраны, которая вежливо, но настойчиво выводила его из дома.
Когда за ним закрылась дверь, я не почувствовала ничего. Ни триумфа, ни удовлетворения. Только холодную, звенящую пустоту. Дверь в мое прошлое захлопнулась. Окончательно. Я подошла к окну и увидела, как его машина срывается с места. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Демьяна. Одно слово.
«Браво».
Глава 46
Демьян
Я наблюдал за всей сценой на мониторе в своем кабинете. Видел, как Артур, жалкий и раздавленный, ползает у ее ног. Видел, как она, спокойная и холодная, как ледяная статуя, произносит свой приговор. Каждое ее слово было отточено, как лезвие скальпеля. Она не кричала, не плакала. Она просто констатировала факт его ничтожества.
«Браво».
Я отправил это сообщение на автомате, но оно не отражало и сотой доли того, что я чувствовал. Это было не просто «браво». Это было восхищение. Уважение. И что-то еще, чему я боялся дать название. Она справилась. Она стала сильнее, чем я мог себе представить. Она стала той, кем я хотел ее видеть. И это даже немного пугало.
Вечером я поехал к ней. Я должен был ее увидеть. Убедиться, что она в порядке. Что эта встреча с прошлым не сломала ее снова.
Она сидела в библиотеке, ко мне спиной и даже не обернулась, когда я вошел.
Я молча налил себе виски и сел напротив. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине.
— Ты была великолепна, — наконец сказал я.
Она подняла на меня глаза.
— Я сделала то, что вы хотели. Я сыграла свою роль.
— Это была не роль, Милана, — я покачал головой. — Это была ты. Настоящая. Та, которую он пытался уничтожить, но не смог.
Она горько усмехнулась.
— И что теперь? Война окончена?
— Почти, — я сделал глоток. — Остался последний ход. И после него все будет кончено.
Она смотрела на меня, и в ее взгляде я прочел немой вопрос, который она не решалась задать с самой нашей первой встречи.
«Почему?»
И я понял, что должен ей рассказать. Она заслужила знать правду. Всю. Без утайки.
— Моя настоящая фамилия не Волков, — тихо начал я. — Я Орлов. Демьян Орлов. Мой отец, Алексей Орлов, был лучшим другом Дмитрия Воронцова.
…Картинка из прошлого вспыхнула в памяти так ярко, словно это было вчера. Мне десять лет. Солнечный летний день. Мы на даче у Воронцовых. Огромный дом, смех, запах шашлыка. Наши отцы, молодые, полные сил и надежд, сидят на веранде и о чем-то спорят, смеясь. Они были больше чем друзья. Они были как братья. Они вместе начинали свой бизнес, вместе строили планы на будущее. А я… я играл в саду с маленьким, капризным Артуром, который постоянно ныл и жаловался своей матери.
— Они были партнерами, — продолжил я, глядя в огонь. — Они построили эту империю вместе. Но твой свекор, Дмитрий, всегда был более амбициозным. Более… безжалостным. Ему было мало половины. Он хотел все.
…Другая картинка. Мне пятнадцать. Я возвращаюсь домой из школы. В квартире тишина. Странная, давящая. Я нахожу отца в его кабинете. Он сидит в кресле, глядя в одну точку. На столе – разбросанные бумаги, пустая бутылка из-под коньяка. Его лицо – серое, как пепел.
«Он предал меня, Дёма, — шепчет он. — Он подставил меня. Он все у меня отнял».
Я тогда не понял всего. Я видел только боль в глазах самого сильного человека, которого я знал.
— Воронцов провернул хитрую схему. Он вывел все активы на подставные фирмы, повесив на моего отца огромные долги и сфабрикованное обвинение в мошенничестве. Он уничтожил его. Не только как бизнесмена. Как человека.
…Третья картинка. Самая страшная. Утро. Крик матери. Я вбегаю в кабинет. Отец… он лежит на полу. Рядом – его охотничье ружье. Записка на столе: «Простите». И все.
Мир рухнул. Помню только похороны, заплаканное лицо матери, ее пустые глаза.
И лицо Дмитрия Воронцова, который пришел на эти похороны. Он стоял в стороне, с выражением скорби на лице. Фальшивой, лицемерной скорби.
И в тот момент я его возненавидел. Так, как никогда никого не ненавидел.
— Мой отец не выдержал. Он застрелился, — мой голос был ровным, безэмоциональным. Я давно научился говорить об этом, не выдавая своей боли. — А мама… она просто угасла. Через полгода после него. От разбитого сердца. Я остался один. В семнадцать лет. Без денег, без будущего, с фамилией, которую втоптали в грязь.
Я замолчал, глядя на Милану. Она сидела, не шевелясь, ее лицо было белым, как полотно. В ее глазах стояли слезы.
— Я поклялся на их могилах, что отомщу, — закончил я. — Что верну себе все, что у меня отняли. И что Воронцовы за все заплатят. Я сменил фамилию, уехал, начал все с нуля. Я строил свою империю с одной-единственной целью. И я почти у цели.
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Теперь ты знаешь все, Милана. Теперь ты знаешь, почему я это делаю.
Она молча встала, подошла ко мне и сделала то, чего я не ожидал. Она положила свою ладонь на мою руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обожгло меня сильнее, чем огонь в камине.
Глава 47
Зал заседаний «Воронцов Групп»
Воздух в зале заседаний на сорок пятом этаже небоскреба был густым и холодным, несмотря на работающую систему климат-контроля. За длинным полированным столом из темного дерева сидели люди, составлявшие костяк империи Воронцовых.
Седовласые, в дорогих костюмах, с лицами, которые привыкли выражать не эмоции, а вес принимаемых решений. Это
