но мои мысли путаются.
— Я прочитала контракт, — говорит она холодно, не сводя с меня взгляда. — В нём ничего не говорилось о детях.
— Конечно, нет, — я провожу рукой по волосам.
— Конечно, нет. — Она словно разделяет мои чувства. — Я должна была подумать об этом. Тебе ведь нужен наследник, не так ли? Ты вернулся домой, чтобы унаследовать наследство и не дать угаснуть имени Галлахеров, ты же не допустишь, чтобы всё это пропало даром?
Теперь в её голосе ясно звучит подозрение, то самое подозрение, которое я услышал, когда она обвинила меня в сговоре с Винсентом, что мы «случайно» встретились в кафе. — Значит, наш брак «временный», но у нас будет ребёнок? Какого чёрта, Роуэн...
— Прошу тебя, помедленнее, — я слегка поднимаю руки, стараясь говорить тихо и сохранять спокойствие на лице, чтобы отец, если он всё ещё наблюдает за нами, не заметил каких-либо разногласий, между нами. — Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Значит, ты не планируешь иметь ребёнка, который станет твоим наследником?
— Да. Нет. Я не знаю... не с тобой. — Я качаю головой, замечая, что она выглядит немного озадаченной. — О, черт возьми, Женевьева, не обижайся на это, если ты тоже этого не хочешь. Всё, что я хочу сказать, это то, что, возможно, когда-нибудь я бы задумался о браке. Черт, может быть, однажды я бы даже подумал о том, чтобы жениться на какой-нибудь скучной светской львице, с которой я мог бы время от времени встречаться, а потом заставить её родить мне наследника. Но я уверен, что сейчас это не то, чего я хочу. Вот почему мне нужно было найти другое решение, чтобы успокоить отца на некоторое время, понимаешь? И ты была тем решением. Мы уже обсуждали это. Но дети в этом не участвовали.
Женевьева смотрит на меня, и я не уверен, что она мне поверила. Я резко выдыхаю и, отодвинув стул, встаю.
— Пойдём со мной.
Она хмурится.
— Куда?
— Пожалуйста, пойдём со мной. Мы должны взглянуть на контракт. Ни один из нас не помнит, чтобы там упоминались дети, не так ли? Давай разберёмся в этом. Возможно, это была просто шутка моего отца. Я надеюсь на это. Я протягиваю ей руку, чтобы она могла опереться на неё, когда будет вставать.
Женевьева смотрит на меня мгновение, а затем берет мою руку и медленно поднимается со своего места. Я беру её костыль и передаю ей, помогая поддерживать, пока мы пробираемся к боковой двери, ведущей в остальную часть дома.
— Куда мы идём? — Спрашивает она, когда мы оказываемся в коридоре, и дверь за нами закрывается. Шум вечеринки затихает, и я внезапно осознаю, как близко она находится ко мне в этом тихом, пустом зале.
— В кабинет. — Я иду медленно, чтобы она не отставала, и с каждым шагом чувствую, как её кожа касается моей, ощущаю её запах и слышу ровное дыхание. Я с трудом сглатываю, стараясь побороть нахлынувшее желание, которое может отвлечь меня от цели. Я сосредотачиваюсь на нашей общей задаче.
Когда мы подходим к кабинету, я открываю дверь и захожу внутрь, включая свет. Я вижу, как Женевьева оглядывается по сторонам, рассматривая мрачную мужскую обстановку: все из тёмного дерева и кожи: книжные полки, письменный стол и стулья. Она медленно подходит к одному из кожаных кресел перед письменным столом и опускается в него, а я направляюсь прямо к шкафу с документами, открываю его и начинаю искать контракт.
Когда я нахожу его, то сажусь рядом с ней, кладу папку на стол и открываю её. Мы оба одновременно наклоняемся, чтобы прочитать, и я ощущаю аромат её ванильного шампуня, от которого по моему телу разливается жар. Всего лишь один вдох, один взгляд на шелковистый тёмный локон, падающий ей на лицо, и я почти чувствую, как эти же мягкие волосы рассыпаются по моим бёдрам, а её губы нежно обнимают мой член.
Я провожу рукой по лицу, стараясь сосредоточиться, когда мой член начинает пульсировать при мысли о губах Женевьевы на моём теле. Я моргаю, глядя на бумагу перед собой, и перечитываю контракт, как это делает она. Сначала всё выглядит так, как мы с ней обсуждали и о чём договорились, но потом...
Она замечает дополнение на мгновение раньше меня, и тихий вздох слетает с её губ, когда она видит его. Секунду спустя я читаю это, и моё сердце сжимается от дурного предчувствия.
Вышеупомянутые жених и невеста соглашаются вступить в брак в первую брачную ночь в целях соблюдения законности и предпринять все возможные шаги для зачатия ребёнка. Если не будет установлено, что невеста беременна до даты смерти Падре Галлахера, права Роуэна Галлахера на наследство, титул, имущество и всё остальное, завещанное ему Падре Галлахером, будут считаться недействительными, и всё это перейдёт к лицу, указанному в документах Падре Галлахера, заверенных печатью и свидетелями.
— Этого не было в контракте, когда мы его подписывали, — голос Женевьевы звучит глухо. — Конечно же, мы не могли этого упустить...
Я с трудом сглатываю.
— Ты прочитала это перед тем, как мы подписали? В церкви?
Она моргает, глядя на меня.
— Нет, не в церкви. Но мы прочитали это незадолго до того. Помнишь? Твой отец передал нам контракт, а затем...
— А потом он взял свои слова обратно. — Я почувствовал, как внутри всё сжалось, и откинулся на спинку стула. — Он знал, что я буду с ним спорить. Мне и так было тяжело вернуться домой, взять всё на себя, а потом ещё и жениться... — Я посмотрел на Женевьеву. — Не обижайся на меня, девочка.
— Я не обижаюсь, — произнесла она, плотно сжав губы. — Значит, у него была вторая копия.
— Он, должно быть, знал, что просить меня зачать ребёнка так скоро было бы слишком. Он держал пари, что мы не попросим показать это снова, как только прочитаем, когда придём в церковь. И это, черт возьми, сработало. — Я провожу рукой по волосам, сжимая их у корней. — Блядь.
— Так что, если я не забеременею до того, как он умрёт, ты потеряешь всё. — Женевьева пристально смотрит на меня. — Я не соглашалась на это. Я имею в виду, я полагаю, что технически я согласилась, — она снова смотрит на свою подпись на бумаге. — Но не намеренно. Я полагаю, с этим никак нельзя бороться?
— Заставить его изменить это? — Я качаю головой. — Он умрёт на холме, где всегда так говорилось, а мы просто нарушаем свои обязательства. Он скажет, что я струсил, и лишит меня наследства, как
