Дэнни?
Она кивает, уткнувшись в мой пресс.
— Да. Дело не в том... кого я люблю... или кому доверяю больше. Как я уже говорила маме... если бы мы поменялись ролями... я бы хотела иметь право голоса в том... что происходит с Райкером. Это решение... которое мы приняли вместе.
Дядя Картер качает головой, затем его взгляд пригвождает меня к месту:
— Ты не примешь ни одного решения без меня.
— Не приму, — заверяю я его.
Я вижу, что они недовольны, но я не отступлю. Дэнни — весь мой мир. Если я потеряю её, имея шанс спасти... этого не случится. Никогда.
Вскоре после этого спора в палату входит доктор Фридман. Он здоровается с дядей Картером и тетей Деллой, затем пожимает мне руку. Он практически повторяет всё то, что говорил вчера по телефону, но живой, позитивный блеск в его глазах дает мне надежду.
Его взгляд останавливается на Дэнни; черты лица смягчает сострадательная улыбка.
— Спасибо, что доверились мне и моей команде.
Дэнни кивает и даже умудряется улыбнуться ему в ответ.
— Спасибо вам... за то, что позволили мне... принять участие в испытаниях.
Доктор Фридман склоняет голову, затем подходит ближе к Дэнни.
— Как прошла свадьба?
— Она была... идеальной.
Заметив беспокойство на его лице, я спрашиваю:
— Что-то не так?
— Речь Дэнни стала прерывистой. Это часто случается?
Я качаю головой.
— Это случалось всего пару раз. В основном, когда она расстроена.
Доктор Фридман кивает, но дядя Картер тут же спрашивает:
— Это плохой знак?
Доктор Фридман отвечает лишь:
— Это симптом. — Его взгляд встречается со взглядом Дэнни. — Всё должно прийти в норму, как только мы проведем операцию.
Сделав глубокий вдох, я достаю два документа и протягиваю их доктору Фридману.
— Нам нужно подписать это в вашем присутствии, а также пригласить еще одного свидетеля, который подтвердит, что Дэнни находилась в здравом уме, когда принимала это решение.
Доктор Фридман берет документы и пробегает их глазами.
— Медицинское распоряжение и доверенность. — Его взгляд впивается в Дэнни. — Вы понимаете, что это означает?
Дэнни кивает.
— Райкер получит право принимать любые медицинские решения от моего имени.
— Включая отказ от лечения, — констатирует доктор Фридман. Он подходит ближе к Дэнни. — Суд рассматривает это как своего рода «прижизненное завещание». Вы можете сделать свой выбор прямо сейчас. Мы можем внести ваши пожелания в документ.
Следующий час мы проводим, внося требования Дэнни в бумаги, и, наконец, подписываем их. Благодаря тому, что мы добавили в документы личные пожелания Дэнни, я вижу, что дядя Картер и тетя Делла чувствуют себя гораздо спокойнее. Напряжение в воздухе наконец начинает спадать.
ГЛАВА 22
ДЭННИ
Единственный звук в палате это приглушенный шум телевизора, настроенного на музыкальный канал. Мой взгляд мечется между мамой, папой и Райкером — все они погружены в свои мысли.
Мы обсудили всё, что только можно было обсудить. Все анализы сданы. Теперь остается только ждать.
Я тяжело вздыхаю. Судя по всему, ночь будет долгой.
Дверь открывается, и когда я вижу дядю Ретта, на моих губах мгновенно появляется улыбка. Он оглядывает присутствующих и вскидывает брови.
— Похоже, я как раз вовремя, — ворчит он, направляясь ко мне. Он целует меня в лоб и протягивает DVD-диск. — Как в старые добрые времена.
Я замираю. Эмоции захлестывают меня.
— О-о-о... дядя Ледж! — Я расплываюсь в улыбке. — Давай сделаем это.
Он вставляет диск и усаживается на кровать рядом со мной. Я прижимаюсь к боку своего крестного, и на моем лице появляется мягкая улыбка, когда начинается «Холодное сердце». Я тянусь к его рубашке и начинаю привычно теребить ткань между указательным и большим пальцами, пока мы смотрим наш мультик в миллионный раз.
Когда дело доходит до нашей любимой сцены, я хлопаю дядю Ретта по руке и выпрямляюсь.
— Приготовься, дядя Ледж!
Он подтягивается, как только начинается песня, и мы принимаемся подпевать. Когда доходит до припева, мы уже орем во всё горло:
— Отпусти и забудь! Что прошло — уже не вернуть!
К концу песни мы оба, запыхавшиеся, заходимся смехом. В этот момент в палату входят Кристофер и Дэш, а за ними Тристан и Хана.
— Мне не послышалось? Это было «Холодное сердце»? — смеется Кристофер.
После того как все поздоровались, Райкер спрашивает:
— А почему ты называешь дядю Ретта «дядя Ледж»?
— Потому что я, черт возьми, легенда (Legend), — отвечает за меня дядя Ретт.
Посмеиваясь, я объясняю:
— Когда я была маленькой, я не могла выговорить «легенда», поэтому сократила до «ледж».
— Это было на твоем празднике принцесс в честь четырехлетия, — добавляет папа и начинает посмеиваться. — Ретт вырядился шутом, с бубенцами и всем прочим.
— Я был чертовски крут в этом наряде, — хохочет дядя Ретт.
— С тебя сто долларов, — говорит тетя Джейми, входя в комнату вместе со своим мужем, дядей Джулианом.
— Грабеж средь бела дня, — ворчит дядя Ретт, доставая наличные из бумажника, но на его лице сияет широкая улыбка.
Тетя Джейми выхватывает деньги у него из рук и смотрит на меня:
— Хочешь прогуляться со мной за кофе? Твой дядя угощает.
Дядя Ретт ставит мультфильм на паузу.
— Остальное досмотрим позже.
Это значит, что он задержится здесь надолго. Мысль о том, что вся семья будет со мной, наполняет сердце теплом.
Я встаю с кровати и обуваюсь. Прежде чем выйти вместе с тетей Джейми и мамой, я обнимаю дядю Джулиана.
— Спасибо, что пришел.
— Конечно. — Он внимательно смотрит на меня. — Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?
Я киваю и быстро целую Райкера в губы перед выходом.
Я беру тетю Джейми под руку:
— Спасибо, что зашли. Операция в семь, так что мне кофе нельзя.
— Черт. — Тетя Джейми резко останавливается.
Потянув её за руку, я говорю:
— Но вам-то можно. Пойдем. Прогулка пойдет мне на пользу.
Я беру маму за руку, и её пальцы мгновенно переплетаются с моими.
— Помните, когда нас было только трое? — спрашиваю я.
— О да. — Ностальгическая улыбка озаряет лицо тети Джейми.
— Это были трудные времена, но нам было весело, — шепчет мама. — Боже, эта твоя «розовая фаза». Ты нас просто с ума сводила.
Я смеюсь, вспоминая, что это
