отказ от договора, про запись, про письмо жене. Про то, как Дмитрий орал в трубку, обещал уничтожить фирму и затащить меня в постель. С каждым словом внутри меня опять поднимается липкое отвращение, но рядом с Андреем оно почему-то не расползается по всему телу. Он слушает спокойно. Не перебивает. Не морщится. Не делает лицо “бедная ты бедная”.
— После Льва я не смогла промолчать, — признаюсь тише. — Просто не смогла оставить еще одну женщину в таком же положении. Если бы тогда кто-то открыл мне глаза раньше… может, я бы не отдала все человеку, который не стоил даже моего доверия.
Андрей долго молчит.
— Ничего не скажешь? — не выдерживаю, поднимая на него взгляд.
— Скажу, — мужчина отодвигает кружку и смотрит на меня серьезно. — Ты поступила так, как поступила бы нормальная женщина. Я бы даже сказал — благородно.
От этих слов в груди становится странно. Сначала тепло. Потом страшно.
— Благородно? — хмыкаю. — Судя по тому, что теперь происходит, благородство у меня слабо дружит с инстинктом самосохранения.
— Дай мне контакты Дмитрия, — отчеканивает мужчина
Тепло резко превращается в холод.
Вот оно.
Вот та самая граница, за которой мужская забота превращается в контроль. Лев тоже когда-то говорил, что знает, как лучше, что решит, что разберется, что мне надо просто довериться. А потом оказалось, что довериться — это значит отдать власть над собой. Частями. Сначала маленькими, почти незаметными. Потом всю.
— Нет, — резко отвечаю.
— Алла…
— Я сама справлюсь, — перебиваю, отодвигаясь от стола. — Я не ищу себе защитника, Андрей. И если ты думаешь, что сейчас красиво войдешь в мою жизнь и начнешь решать мои проблемы, то ничего у тебя не получится.
Мужчина поднимается. Медленно, без угрозы, но кухня сразу становится еще меньше. Андрей подходит ко мне, останавливается у подоконника, и получается, что я оказываюсь между ним и столешницей. Он не касается. Даже руки не поднимает. Просто смотрит тяжелым, спокойным взглядом.
— Какой бы сильной женщина ни была, — произносит он тихо, — ей все равно нужна защита. Потому что мужчины иногда ведут себя как законченные кони. И с такими лучше разговаривать на их языке.
— На их языке? — в груди вспыхивает злость. — То есть силой?
— Иногда — да.
— Прекрасно, — смеюсь коротко, зло, чувствуя, как начинает дрожать голос. — Просто прекрасно. Один мужчина разрушил мою жизнь, второй — угрожает уничтожить мой бизнес, а третий — сейчас стоит на моей кухне и объясняет мне, что без мужской защиты я не справлюсь.
— Я не это сказал.
— А звучит именно так!
Внутри все кипит. Не из-за Андрея даже. Из-за Льва. Из-за Дмитрия. Из-за собственной глупости, которая уже успела потянуться к этому мужчине, поверить в его “я рядом”, в его бережность, в его терпение. Мне нельзя влюбляться. Нельзя. Это последнее, что сейчас нужно, когда моя жизнь и без того трещит по швам.
— Мои проблемы — не твои проблемы, — выдыхаю, чувствуя, как ком подступает к горлу.
— Пока нет, — Андрей смотрит пристально. — Но я все равно все узнаю сам.
— Что?
— Найду Дмитрия. Найду его связи. Посмотрю, чем он может ударить. Ты пока реши, хочешь ли принимать помощь или будешь гордо стоять одна посреди пожара.
— Убирайся, — слова срываются раньше, чем успеваю их остановить.
Андрей замирает.
Сердце падает куда-то вниз.
Я тут же понимаю, что перегнула, что снова оттолкнула человека, который, возможно, действительно хотел помочь, но назад уже ничего не вернуть. Слова повисли между нами, тяжелые и острые.
Мужчина несколько секунд смотрит на меня. Потом спокойно кивает, забирает пальто из прихожей и возвращается к двери.
— Как будешь готова принимать решения, а не отбиваться от всех подряд, — тихо говорит он, задерживая на мне внимательный взгляд, — позвони. Вижу, ты пока не готова ни к помощи, ни к отношениям. Но я подожду. Я терпеливый тип.
Дверь закрывается мягко.
Без хлопка.
Без злости.
А мне почему-то становится так плохо, будто меня бросили.
Стою посреди кухни, смотрю на две недопитые кружки и чувствую, как внутри все проваливается в синюю, холодную пустоту. Дура. Господи, какая же дура. Сама пригласила. Сама испугалась. Сама вытолкнула. Сама все испортила.
Но потом заставляю себя выпрямиться.
Есть с чем справляться и без мужчины.
Бизнес. Дмитрий. Репутация. Люди, которые на меня работают. Моя жизнь, которую никто больше не имеет права забирать.
Я справлюсь.
Правда же справлюсь?
Глава 31
Я не справлюсь.
С этой фразы начинается мое утро через несколько дней, хотя по идее взрослая женщина, руководитель фирмы и человек, который уже однажды вылез из такой ямы, где нормальные люди оставляют половину себя, не должна начинать день с подобной мерзкой мысли. Но она первой приходит на ум.
Думаю лишь о том, что не справлюсь и, если честно, в тот момент у меня буквально опускаются руки.
Сижу за столом в кабинете, смотрю на монитор и чувствую, как жизнь за какие-то несколько дней превратилась в бездну. Дмитрий пошел в атаку не сразу, но методично, грамотно, с холодной мужской обидой, из-за которой хочется спросить: тебя что, в детстве не обнимали, раз ты теперь уничтожаешь женщин за отказ? Сначала сорвался один контракт. Клиент вдруг “пересмотрел планы”. Потом второй попросил паузу. Третий начал требовать невозможные изменения в уже согласованной смете. Поставщик, с которым мы работали годами, внезапно поднял цены и заговорил со мной так сухо, будто между нами не было десятков удачных проектов.
А утром следующего дня Мария принесла новости еще хуже.
— Давят на заказчиков, — сказала она, опуская папку мне на стол. — Не знаю кто, но давят. Слишком много совпадений.
Я тогда кивнула. Спокойно. Даже губы поджала так, будто все контролирую. Вот только под ребрами уже тянуло, а пальцы начинали холодеть.
Единственное, что удерживает меня от полного провала в панику, — письмо от жены Дмитрия. Она написала ночью. Сначала коротко попросила номер телефона. Потом позвонила и долго молчала в трубку, прежде чем сказать: “Спасибо”. Всего одно слово. Но в нем было столько боли, что у меня самой сжалось горло.
Женщина благодарила меня. Плакала. Говорила, что давно подозревала, что с мужем что-то не так, но все убеждала себя, что накручивает, что он просто устает, что это все работа, а она должна быть мудрее, терпеливее, спокойнее.
Господи, как знакомо.
Я тоже была бы благодарна, если бы кто-то тогда открыл мне глаза на Льва. Если бы кто-то сказал: “Алла, не отдавай ему последнее. Он уже не с тобой. Он уже предал”. Может, не поверила
