(«Максим... Владимирович, вы не могли бы…»). Отчество всегда добавляется через паузу, словно многим из них подсознательно хочется называть меня по имени.
Ещё письмо на почту прилетело: «Прошу разъяснить методику подготовки к первенству района». Въедливые у моих ребят родители.
Звонит мама Димы из средней группы:
— Максим... Владимирович, вы уверены, что ему стоит идти на спарринги? Он такой чувствительный!
— Он крепкий, работает чётко. Если будем бояться, не вырастет боец.
— Но он же ещё ребёнок!
— Именно поэтому важно учить его преодолевать страх.
Кладу трубку. В дверях уже стоит другая обеспокоенная родительница:
— Максим... Владимирович, вы не могли бы позаниматься с Ариной индивидуально? Я готова оплачивать эти занятия дополнительно.
— У нас групповые занятия — это мой принцип. Если всем делать исключения, система рухнет.
Она вздыхает, но не уходит:
— Вы такой… целеустремлённый. Вам бы жену найти. Вам нужен чуткий человек рядом.
Я улыбаюсь, киваю, мягко закрываю дверь. Жениться стратегически необходимо хотя бы потому, что мне осточертело слышать эти однотипные советы тире предложения с подтекстом.
«Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня». Напеваю по пути в зал, где уже поджидают пятиклассники.
Одиннадцатилетние считают себя взрослыми. Стоят в дверях, перешёптываются, делают вид, что им всё равно.
— Так, парни, разминка. Пять кругов по залу. Бегом!
— А можно без бега?
— Можно. Тогда десять кругов.
Смеются, но бегут.
В середине тренировки ко мне подходит Серёга и деловито спрашивает:
— Макс Владимирович, а правда, что в ММА бьют локтями в партере?
— Правда.
— А у нас можно?
— Нет. Мы учим контролировать себя, а не ломать других. Здесь вы изучаете технику ведения боя, там сражаются за победу.
Он кивает, но видно,не до конца верит. Потом убедится на личном опыте.
После занятия снова несмолкаемые разговоры с родительницами. Мама Миланы говорит с обидой:
— Максим Владимирович, дочь говорит, что вы её не замечаете. Что она хуже других.
— Она отлично работает. Но я не хвалю за то, что она просто пришла. Хвалить буду за прогресс.
— А как ей прогрессировать?
— Больше практики, дисциплина, режим. И перестать сравнивать себя с другими. Это пагубно сказывается на объективной самооценке.
Она задумчиво кивает. Бегло смотрю на часы. У меня пять минут до следующей группы. Глотаю бутерброд, проверяю список претендентов для участия в городском турнире.
Через час на последнем издыхании мчусь на другой конец города, в зал для взрослых, где занимаются панкратионом.
Всех приветствую рукопожатием. Бойцы полностью собраны, серьёзные, молчаливые. Знают, что сегодня будет тяжело. Семь потов с них сгоню.
— Итак, отработка комбинаций. Первый — проход в ноги, второй — контрбросок. Работаем в парах.
— А можно сначала спарринг?
— Сначала техника. Иначе спарринг будет хаотичным.
В углу двое спорят:
— Ты меня толкнул!
— Это ты не удержался!
Подхожу:
— Спокойно, парни. Разбираем ошибки, а не обиды.
Для непосвящённых объясняю, что панкратион — это не залихватское размахивание руками и ногами, а шахматы на ковре.
— Олег, ты слишком открываешься на левом фланге! — делаю замечание желторотому новичку.
— Так он же медленный!
— Это в тренировочном бою, а в настоящем от тебя мокрого места не останется, если не прекратишь черепашить. Думай на два хода вперёд и никогда не делай послабления сопернику, даже если нутром ощущаешь, что он тебе в подмётки не годится.
К восьми вечера я похож на банановую кожуру: все силы растрачены, осталось только желание броситься на пол и попасть кому-нибудь под ноги, чтобы подхватили и зашвырнули в ведро, а лучше прямиком в кровать.
Вместо этого сижу за столом, разбираю заявки на турнир, отвечаю на сообщения, считаю расходы. На углу стоит термосок с остывшим чаем, по экрану ползут график нагрузок на следующую неделю.
Телефон вибрирует: очередное сообщение от мамы из младшей группы («А можно мы пропустим вторник? У нас день рождения…»). Я вздыхаю, печатаю: «Хорошо, что предупредили заранее».
В зеркале на двери кабинета вижу своё отражение: уставший, но не сломленный. Волосы влажные, футболка в пятнах пота, на плече налился синяк — след от детского шлема (кто-то из малышей не рассчитал удар).
Я выключаю свет, запираю зал. Завтра всё начнётся снова. Подъем в 5:45, разминка, пробежка и бесконечная круговерть между стадионом и клубом. В перерывах между группами вновь предстоит мотаться по городу с рекламными листовками наперевес.
Возвращаться в абсолютно пустую и тихую квартиру не ново, но всё так же уныло. Я наливаю чай, открываю ноутбук и начинаю писать пост для соцсетей: «Как приучить ребёнка к дисциплине через спорт». Потому что завтра кто-то непременно спросит, и надо быть готовым ответить.
По ходу действа мысли сами возвращаются к пышечке из гимназии. Мне вдруг хочется увидеть её ещё раз, разузнать, нет ли у неё детей, которых нужно приобщить к спорту. Уверен, надумай она обратиться ко мне с какой-нибудь пресной просьбой, меня вовсе бы не покоробила пауза между именем и отчеством. Скорее наоборот, я жажду услышать «Максим...» с двумя долгими протяжными «М» в начале и на конце. Особенно в исполнении её ярких розовых губ.
Глава 3
Алёна
Вечер проходил спокойно, если не сказать безрадостно. В семь ко мне забежала соседка и по совместительству лучшая подруга Инна. Мы обсудили новости за день, точнее их полное отсутствие, плотно отужинали отварным картофелем под сливками с зеленью, селёдочкой пряного посола и за обсуждением сериала схомячили чудный морковный тортик.
На последнем кусочке я вдруг вспомнила пробирающий до костей взгляд тренера, поперхнулась и с досадой отложила вилку.
Инка похлопала меня по спине и заботливо спросила:
— Ты как?
— К нам сегодня Максим Владимирович заходил, — ответила невпопад и густо покраснела. Спряталась за кружкой чая, продолжая негромко покашливать.
— Это который?
— Это Дягилев, тренер по вольной борьбе из ФОКа [физкультурно-оздоровительный комплекс — здесь и далее примечание автора].
— Смазливый такой брюнет с крепкой задницей, в которую так и тянет вцепиться зубами? Патлатый, да?
Недурственная формулировка заставила улыбнуться. К этой его филейной части я не присматривалась. Пока что.
— Наверное, он, — согласилась мечтательно. — Его фото с медалями и кубиком висит перед главным входом на стадион.
— Ну точно об одном Максимке говорим. И что? Зачем заходил-то?
— Рекламные листовки просил распространить, — ответила с неохотой и мысленно отругала себя за глупость. Зачем вообще
