себе?
— Не совсем.
Замялась, подыскивая подходящие слова. Макс живо смекнул, какие демоны меня обуревают, поэтому предложил сам.
— Остановимся, как только скажешь, даже если это произойдёт на самом интересном месте. Я хочу приручить тебя, а не спугнуть.
— Я дикая по-твоему?
За разговором мы решили навести порядок в зале. Докатили интерактивную панель до дверей, прибрали на место маты, разложили инвентарь по коробкам.
— А может, мне просто нравится тебя укрощать? — ушёл он от прямого ответа. Лишь для того, чтобы не называть меня в лицо зашуганной истеричкой.
— Тоже мне Запашный нашёлся, — ребячливо показала ему язык и подхватила корзину с рулетками. Макс взвалил на себя всё остальное оборудование. — Но так и быть, я сделаю вид, что не заметила твоего хамства.
В общем, я согласилась на этот ужас, тьфу ты, ужин. О чем пожалела буквально через полчаса.
Стоило вернуться к своему столу в приёмной, как на меня с ходу накинулась секретарша Сашенька.
— Вот ты партизанка, Алёна!
— Почему это?
— Ещё спрашиваешь! Урвала себе мужика, да какого! — она закатила густо намазанные глаза. — И знай себе помалкивает!
Неужели кто-то видел нас в спортзале? Да разве можно считать один короткий чмок за отношения?!
— Ты о чём, Сань?
— Ладно тебе шифроваться, Ленок! Поди весь город уже в курсе насчёт вас с тренером, — махнула рукой секретарь и с досадой вздохнула.
— Весь город?
— Ты рекламы чтоль не видала? — молоденькая сплетница решила окончательно меня запутать. — На! Любуйся!
Санька передала мне свой телефон, на экране которого...
Я аж вскрикнула от удивления. Пятой точкой нашарила в пространстве стул и шмякнулась на сиденье.
Это, простите, ни в какие ворота!
На снимке был рекламный баннер. Правую треть занимал слоган: «Превращаем моменты в шедевры. Фотостудии «Арт Объектив» — ваш ключ к совершенству». Далее шли контактные данные. А добрых две трети отводилось снимку. Его-то я и пожирала глазами.
На изображении мы с Максом. Стоим в обнимку, улыбчивые лица обращены к фотографу. На мне до невозможности вульгарное вечернее синее платье: грудь обнажена чуть ли не до пупа, на плечах тоненькие лямочки, а вырез на бедре такой, что при ходьбе легко можно разглядеть трусы, наверное.
Враньё! Захотелось вдруг закричать. В тот вечер я действительно надела красивое платье цвета индиго, но оно было гораздо скромнее. А этот наряд... Да я бы в жизни не отважилась так обтянуться, даже если бы весила вдвое меньше.
А вот Максим получился один в один. Классический чёрный костюм, белая рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, капелька небритости и эти самую малость растрёпанные волосы, м-м-м. Мне до сих пор иногда снится наше уединение в гардеробе.
Дрожащими руками вернула телефон Саньке. Поправила съехавшую набок челюсть. Комментариев у меня не имелось. Да откуда им взяться?! Макс ни словом не обмолвился, что намеревается вылепить из нашего совместного снимка на юбилее его матери рекламный плакат какого-то фотоателье. Ну я ему устрою, мерзавцу! Узнает, почём фунт лиха!
— Сань, а ты где эту красоту углядела?
— Так за пару кварталов отсюда на перекрёстке! Ленк, я даже не сразу тебя признала. А потом пригляделась и ахнула! Красавица же! Тебе почаще надо так одеваться!
Она что-то болтала насчёт удачного ракурса и ловкой игры светотени, засыпала меня вопросами о макияже и платье, пыталась выведать, правда ли фотографию сделали в той самой студии — я почти не слушала. Отвечала невпопад, а потом и вовсе схватила пуховик и сумочку и рванула в коридор.
Хочу собственными глазами лицезреть этот баннер.
Глава 21
Максим
Ношусь по квартире на крейсерской скорости. С ужином уже разобрался, десерт приготовил, упаковал в полиэтилен и пихнул обратно в морозилку. Бельё на кровати сменил — да-да, я хренов оптимист по натуре.
Остаётся разобраться с мытьём полов. Мне ведь важно произвести впечатление. Мол, какой я аккуратист и чистоплюй. Надеюсь, Алёнке не взбредёт в голову идея залезть в шкафы, потому что именно туда я затолкал целый ворох ненужного хлама.
Пока вожусь с тряпкой, вспоминаю, что у меня нет запасной пары тапок. Несусь в прихожую, достаю с антресоли коробку с летней обувью и ставлю свои шлёпанцы. Сойдёт?
Поглядываю на часы. И в панике бегу домывать зал. Задним умом приходит мысль, что фрукты надо было выложить на тарелку, а не оставлять в большой миске. Это как-то совсем по-колхозному.
Да, я, блин, нервничаю. Боюсь накосматить. Стоит только оступиться, как нас опять откатит назад, а я заколебался подыхать по своей Белоснежке. Хочу хоть раз забыть о тормозах.
Ещё через десять минут выхожу из душа, напяливаю футболку и простые домашние шорты. Хочется думать, что такой вид настроит мою пугливую девушку на спокойный лад. Объявим «нет» напрягам и официозу. Сегодня только смех, шуточки и жизненно необходимая доза разврата.
Обхожу квартиру с финальной инспекцией. На всякий случай задёргиваю шторы в спальне. Потом передумываю и развожу обратно к стенам. Пускай мне останется хотя бы призрачный лунный свет. Не вдохновляет меня возня в кромешной темноте...
Звонок в дверь сбивает с толку. Плотно закрываю спальню и лечу встречать свою гостью.
Она хмурая как шанхайская полночь. Губы поджаты, щёки раскраснелись не то от мороза, не то от гнева. Беззвучно переступает порог и тут же упирает руки в бока.
— Зачем ты это сделал?
Давайте разбираться по порядку.
— Сделал что? — игнорирую тридцатиметровую зону отчуждения, которую она нагнетает между нами, встаю вплотную и берусь за бегунок замка на её пуховике.
Напрасные мечты не обнаружить под ним одежды умирают в конвульсиях.
— Заказал эту рекламу! — фырчит рассерженная Белоснежка. — Да ещё раздел меня по самое не балуйся!
А-а-а, вот она о чём. Выдыхаю с облегчением. Стягиваю с её головы шапку, разворачиваю к себе спиной и нарочно ласкаю пальцами шею, пока снимаю с Алёны верхнюю одежду.
— Я её не заказывал, — шепчу ей на ушко и губами вполне осознанно касаюсь мочки.
Она вздрагивает, каменеет, обхватывает себя руками. Трясётся как подтаявшее желе, но воинственности не теряет. Лихо разворачивается ко мне и сверлит взглядом.
— Тогда откуда взялся этот рекламный щит почти в самом центре города?!
Опускаюсь на колени у её ног. Алёна шарахается в сторону. Я привлекаю её обратно и всего лишь помогаю избавиться от унтов. Точнее, использую разувание как предлог дать волю
