столько боли и издевки, что я на секунду закрыла глаза. Дима, наконец, сумел с собой справиться. Он выпрямил спину, поморщился, переместив руку и попытался «включить» отца.
– Ну, ты тон-то смени. С отцом разговариваешь, а не со своими дружками. Уважительней давай как-то…
– Уважительно? – очень театрально рассмеялся Лёня.
Тряхнул головой, спутав волнистые черно-белые пряди.
– Это же полный кринж, - он поднял глаза в потолок, будто не верил в то, что видит. – А за что мне тебя уважать? За то, что ты мне врешь? За то, что наговаривал на маму? Я повелся, как дурак! Но это же фигня, да, пап? Какая тебе разница, что я подумаю. У тебя ж новый сын будет, - он дернул подбородком в сторону Алисы. – От этой шлюхи. Ему ты врать не станешь.
Алиса что-то пробормотала, подхватила сумочку и бросилась мимо нас к двери.
– Ты переходишь границы, - прошипел Дима.
Растерянно поймал мой взгляд, будто ожидал, что я его поддержу. Но я молчала.
– Давай спокойно поговорим, - предпринял он новую попытку.
– О чем? О том, что у мамы нервы, она сумасшедшая алкоголичка, которая генерит всякий отстой? Или о том, что ты предатель?
– Да подожди ты! – воскликнул Дима. – Послушай…
Лицо у него покраснело, он пытался подобрать хоть какие-то слова, но было заметно, что ничего в голову ему не приходит.
– Нет! – крикнул Лёня. – С предателями не разговаривают. Я думал, ты… настоящий. А ты урод, который думает только о себе! Я тебя ненавижу!
Он развернулся, налетел на стул, губы болезненно искривились, и я увидела, что он едва сдерживает слезы. Не от удара, от обиды, которая переросла в ярость. Обогнув меня, он выскочил в коридор. Я кинулась за ним.
– Лёня! Черт возьми! Вернись! – долетело из палаты.
Вытирая на ходу рукавом глаза, Лёня понесся к лестнице. Промелькнула бежевая толстовка, и сын скрылся из виду.
Дорогие друзья! Благодарю всех, кто продолжает читать эту историю. Я рада творить для вас.
Так как в скором времени (10 и 25 ноября) планируется старт сразу двух книг, я вынуждена изменить график выкладки глав. Шестидневку, увы, уже не потяну. Поэтому помимо воскресенья, будет еще один выходной в середине недели - в среду. Надеюсь на ваше понимание, друзья! Большое спасибо!
Глава 36
Глава 36
Лида
– Лёня! Лёнь, подожди… - крикнула я, торопливо спускаясь по ступенькам.
Догнать его не получалось. Только слышался грохот кроссовок внизу. Добежав до первого этажа, заметила лишь, как мягко захлопнулась дверь. У гардероба его поймаю, - подумала я. Но у стойки, где принимали и выдавали одежду, никого не оказалось.
– На улицу убежал, - подсказал мне охранник в пиджаке и рацией указал на панорамные окна.
Добавил с сочувствием:
– Расстроился, видать, сильно. Место тут такое…
Я, не дослушав, вылетела наружу. Лёню увидела сразу. Сгорбившись, он сидел на скамейке. Одна из коленок мелко подрагивала, будто он отбивал чечетку. На перепутанные волосы падала мелкая снежная крупа, первая в этом году. Она не таяла, и со стороны было похоже, что Лёню засыпают шарики из пенопласта.
Было холодно и промозгло. Я обхватила себя руками.
– Лёнь… Пойдем, оденешься. Ты простынешь…
Он мотнул головой, и я заметила злые глаза. Слез уже не было. Он шмыгнул носом и продолжил смотреть себе под ноги.
– Лёня…
– Мне не холодно.
Я села рядом, прижалась плечом к его плечу.
– Пойдем. Незачем тут сидеть. Поехали домой.
Он упрямо поджал губы. Помедлив, я протянула руку и обхватила его голову. Поцеловала куда-то в висок, чувствуя губами горячую кожу.
– Поехали…
Он качнулся, ткнулся лбом в мою щеку, и я сильнее прижала его к себе. Потянула за собой, поднимаясь. И он подчинился. Как большая надувная кукла, сделал шаг, другой, и вдруг остановился.
– Я фамилию поменяю. И отчество. Мне не нужна фамилия предателя.
– Ч-ш-ш-ш, - погладила я его по руке. – Давай об этом потом.
– Я сказал, что поменяю! Я не буду больше носить его фамилию!
– Хорошо, хорошо, Лёнь. Сделаешь, как захочешь. Только пойдем отсюда. Я замерзла и хочу домой.
Применила запрещенный прием. Лёня кивнул, обнял меня за плечи, оглянулся на окна третьего этажа, будто надеялся, что отец его видит. И видит, как он заботится о матери. Ведь он теперь главный мужчина в доме.
Не доходя до метро, я затащила его в кофейню. Заказала два кофе, в его стаканчик высыпала побольше сахара. Пусть согреется и глюкозы получит. Стресс нужно убирать, а то случится на нервной почве обострение. Обжигаясь, он сделал несколько глотков, и снова замер, как большая яркая птица.
– Будешь чиз-кейк?
Лёня помотал головой. За всё это время больше он не произнес ни слова, будто кончились разом силы. Словно осиротевшие, мы молчали и смотрели в окно, за которым бесновалась непогода.
– И денег мне его не надо, - неожиданно нарушил молчание Лёня. – Я подготовлюсь, всё сдам и поступлю на бюджет. Пусть подавится. Ни копейки не возьму.
Соглашаясь, я кивнула. Спросить, о каких деньгах идет речь, не решилась. Позже. Всё позже. Вполне вероятно, что Дима и тут нагородил вагон лжи. Хотя… смог же он как-то оплатить частную клинику. Позвоню Аарону Яковлевичу, может быть, ему эта информация пригодится.
– Идем? – преувеличенно бодро спросила я. – А то попадем в самый час пик.
Не замечая непогоды, мы шагали к метро. Каждый думал о своем. Я к сыну не лезла. Ему и так досталось. Главное, чтобы не заболел и не начал себя винить. Я читала, что за вспышкой гнева, подросток может убедить себя, что всё случилось из-за него. Небрежно относился к учебе, спорил, не убирался в комнате, отказывался идти в музей, да мало ли что?
Снова и снова вспоминала, с каким лицом Дима смотрел на Алису. Допустим, влюбился. Бывает. Так повел бы себя, как нормальный человек. Сказал мне, потом поговорил, как мужчина с сыном. Лёня подулся бы, конечно, но со временем принял. Зачем надо было манипулировать? Сын же… не чужой человек.
Меньше всего я бы хотела, чтобы всё закончилось вот так. Ненавистью, болью, слезами. И всё это в и так непростой период, когда ребенку так необходима поддержка.
Обошлось. Лёня не заболел. Только стал еще задумчивее. В свободное время уходил в виртуальность, создавая фантастические
