днях мы не пожалели времени и сделали несколько совместных фото. Теперь у меня есть небольшая коллекция снимков, которыми можно приглушить тоску.
Поддавшись некоему порыву, произнесла беззвучно: "Я люблю тебя", четко выводя губами каждый звук. И моё сердце лопнуло от счастья, как перекачанный воздушный шарик, потому что Андрей повторил мою артикуляцию. Прочла по слогам: "Я те-бя то-же".
Глава 20
Настоящее
Сколько мы просидели в обнимку в коридоре квартиры Смолягиных? Час, два, три, а может, сорок минут — сложно сказать. Время превратилось в густой кисель из образов прошлого, эмоций, чувств, воспоминаний. Я больше не ощущаю себя собой. Громовой Анны Анатольевны нет, она вновь стала девочкой Анькой, малой, которая однажды имела неосторожность влюбиться в Андрея Смолягина и потеряла себя в нем, растворилась.
В голове миллиард вопросов, которые хочется задать, и в то же время не вижу в них смысла. Мне станет спокойнее, если узнаю, почему он тогда так со мной поступил? Нет. Мои чувства — не карандашный набросок, по ним не пройдешься ластиком, исправляя огрехи.
Вдруг оказывается, что я давно его простила. Да-да, довольно было полувзгляда, чтобы осознать этот печальный факт. Меня предали самым низменным образом, а я пережила это и готова двигаться дальше.
Словом, в моей голове сплошной кавардак.
— Поехали ко мне, — внезапно предлагает Андрей, потягивая затёкшую спину. — Пацана заберём и поехали.
— А как же твоя жена? — спрашиваю скорее из вежливости, дела мне нет до этой психопатичной особы.
С большущим опозданием вдруг понимаю, что оставалась с ней наедине, ела и пила в её доме — фактически рисковала жизнью и здоровьем, ведь если она с собой такое вытворила, запросто могла и меня отравить.
На ум, столь не к месту, приходит история киевской отравительницы Тамары Иванютиной, которая в конце 1980-х годов извела таллием около десятка человек. Кажется, первой её жертвой стал муж, а мотивом к убийству послужила банальная жадность и несколько десятков квадратных метров жилья. Прочих же чудовищная дамочка травила по принципу "вы мне обиду нанесли". Скажите мне, ну чем не Ксюха?
— Она бывшая жена, — устало поясняет Андрей, делая акцент на слове "бывшая" и подталкивая меня к тому чтобы встать. — Мы два года в разводе.
Выпрямляюсь с кряхтением древней старушенции. Всё от поясницы до пяток ощущается чужеродным, мышцы попросту задеревенели от долгого сидения на полу.
— Ты бросил жену с годовалым ребенком на руках? — почти накидываюсь на Смолягина с упрёками, хотя право на это мне никто не давал. И всё же в мозгу не вяжется этот омерзительный образ гулящего мужика с моим Дюшей.
— А ты выскочила замуж за первого встречного и сбежала от него? — тем же возмущенным тоном парирует Андрей, и мы оба замолкаем, отворачиваясь в разные стороны. Ей богу, как дети малые.
— Ты поедешь со мной или как?
Спрашивает так, будто вовсе не желает слышать согласие. Холодно, безразлично, отстранённо. И я готова поддаться на провокацию, всё внутри требует послать его на хутор и уйти, гордо вскинув подбородок. Только чего я этим добьюсь?
— Поеду, — смиренно гашу разгорающийся костёр обиды в душе. — Но с Ксюшей надо что-то решить, попросить подругу посидеть или…
— Поверь мне, с ней ничего не случится. Я за три года брака всякого навидался, и всё — спектакль.
Три года, мысленно повторяю про себя. И два года в разводе. Он, что, женился на ней пять лет назад? Примерно в то время, когда вышла замуж я?
Погодите! Оксана говорила, будто они десять лет женаты, или мне память изменяет?
Ох уж эти двое. Я окончательно запуталась в цифрах и датах. Пока я мысленно почесываю макушку, прикидывая, где у этой истории начало, где конец, Андрей уходит в детскую и возвращается оттуда с малышом на руках, укутанным в симпатичное одеяло с динозавриками.
— Что-нибудь ещё взять? — предлагаю посильную помощь. — Игрушки, присыпку, памперсы — не знаю, м?
— Свою очаровательную жопень возьми, малая, — говорит со смехом. — Памперсы для трехлетки, — неодобрительно хмыкает, — ты детей только в рекламе поди видела.
У двери подъезда на том самом месте, где всегда стоял джип, нас поджидает красивый, лаково блестящий чёрными боками автомобиль. Не могу точно сказать, что это — джип или кроссовер, потому как совершенно не отличаю одно от другого. Марка машины мне тоже не знакома, с появлением на наших дорогах обилия китайских брендов, я просто перестала интересоваться логотипами, их теперь слишком много.
Мне думается, что лучше сесть сзади и взять на себя заботу о спящем ребенке, однако Андрей жестом указывает мне на пассажирское сиденье. А сам нажимает какую-то кнопку на детском кресле, разворачивает его внутрь салона, тянет некий рычажок и, вуаля, получается полноценное спальное место для маленького человечка, к тому же с ремнями безопасности. Чудеса!
Путь проводим в относительном молчании. Перед глазами столько цветных кнопок с подсветкой, большой сенсорный экран бортового компьютера, что невольно чувствую себя вторым пилотом — новичком на борту роскошного воздушного лайнера.
— Расскажешь, что ты делала у меня дома или послушаем музыку? — первым нарушает Андрей неловкое молчание.
— Изображала подружку твоей жены, — пожимаю плечами и старательно отыскиваю в памяти маршрут, которым едем, но за окном слишком темно, чтобы я могла свободно ориентироваться.
— А начало у этой захватывающей истории имеется?
По голосу слышу, что злится. Даже не стал спорить с тем, что жена бывшая (так ли оно на самом деле?).
— Я вернулась в город неделю назад. Мы с мужем, Серёжей (Андрей напрягает челюсть при звуках этого имени), решили продать мамину квартиру. Чего стоит без дела? И я подумала, а почему бы лично не заняться ремонтом? Я в отпуске, свободного времени хоть отбавляй. А так и деньги сэкономим, чтобы бригаду не нанимать, и я время с пользой проведу. Ну вот, а на днях я с твоей Ксюшей столкнулась в подъезде. Я ключ потеряла, она выручила, номер слесаря дала, так и подружились. Я не знала, что это твоя жена, мне она показалась совсем юной девушкой, а уж как портрет ваш семейный в кухне увидела, поняла…
— Брехня, — перебивает он мой буйный поток фантазии вперемешку с реальностью. — От первого до последнего слова, дерьмо на палочке. Ты, Анька, врать никогда не умела. Чтобы ты и не помнила Ксюху?
Отрывает взгляд от дороги и буравит меня им, как рентгеном. А вот фигушки, я действительно не сразу вспомнила эту Ксюху!
— Разве в мои обязанности входило помнить всех твоих баб? — ехидно вопрошаю. — Да телефонный
